Уведомлять о новых сообщениях

С.П. Урусов "Книга о лошади" Глава II Анатомия и физиология #8070

Глава II. Главнейшие сведения по анатомии и физиологии лошади.

Настоящая глава, как и другие, подобные ей главы, вводящие читателя из доступной каждому практической области в область научную, не может и не должна быть строго научною ни по объему, ни по характеру изложения. Это, впрочем, и понятно, если принять во внимание тот круг читателей, которых главным образом имеет в виду наша „Книга о лошади". Тем не менее мы включили в нашу программу анатомию и физиологию лошади, на том основании, что только при знакомстве с устройством и отправлениями организма лошади уход за нею может быть вполне рациональным. Знакомство с устройством тела и ходом жизненных процессов лошади, давая удовлетворение любителю этого благородного животного, делает понятными, а потому и более убедительными, те требования зоогигиены и зоотехнии, исполнение которых необходимо как для сохранения работоспособности лошади, так и для достижения каких бы то ни было специальных заводских целей.

Анатомия описывает вид и устройство различных органов тела в их взаимной связи и расположении, а физиология учит, какое участие принимает каждый из органов тела во всех тех явлeнияx, которые в своей совокупности составляют проявление „жизни".

Вполне целесообразно рассматривать лошадь с анатомической и физиологической стороны одновременно. Следуя этому и соединяя в одно анатомию и физиологию, в дальнейшем изложении, при описании частей тела мы будем касаться и их физиологической функции, т. е. той роли, которая им принадлежит в сложной картине жизни.

Анатомия различает в теле животного следующие части:

1. Скелет.
2. Мышцы.
3. Нервная система.
4. Кровеносная и лимфатическая система.
5. Пищеварительный аппарат.
6. Дыхательный аппарат.
7. Мочеотделительный аппарат.
8. Кожный покров.
9. Органы чувств. 10. Органы размножения (половой аппарат).

Скелет.

Скелет лошади состоит из 252 отдельных костей, которые соединены между собою в определенном порядке. Каждая кость снаружи покрыта плотной кожистой оболочкой — „надкостницей". Кость пронизана питающими ее кровеносными сосудами, тогда как в надкостнице сосредоточены, главным образом, нервы.

Если кость долго вымачивать в соляной кислоте, то она, сохраняя свою форму, сделается такой же гибкой и упругой, как хрящ, и легко будет резаться ножом. Если же кость прокалить на раскаленных углях, то она также сохранит свою форму, но сделается легкой, хрупкой и от удара или давления будет рассыпаться в белый или серый порошок — золу.

Что же произошло с костью?

В первом случае кислота извлекла из кости и растворила все минеральные вещества, оставив нетронутыми вещества органические; во втором случае произошло явление обратное: органические вещества сгорели и превратились в летучие газы, а в виде плотной, рассыпающейся золы остались минеральные вещества.

Итак, кость состоит из органических веществ (характерных для организма, — тела) и из минеральных веществ (типичных для минералов, — камней).

Минеральные вещества придают кости необходимую твердость, а органические вещества сообщают кости некоторую упругость, без которой кости были бы слишком хрупкими и при всяком сильном ударе или падении животного подвергались бы опасности перелома.

В различные периоды жизни количество минеральных и органических составных частей кости бывает различным. В первое время утробной жизни кости совсем не имеют минеральных частиц, они мягки и гибки, как хрящ. У новорожденных жеребят кости еще бедны минеральными веществами, они упруги, переломы их случаются очень редко. С возрастом в костях постепенно откладываются минеральные вещества; это большею частью соединения извести. Чем дольше живет лошадь, тем больше минеральных веществ заключают её кости, тем они тверже, хрупче и тем более подвержены переломам.

При недостаточном отложении извести в костях, во время нахождения плода в матке или в первые годы жизни, получается болезненное состояние, известное под именем рахитизма или английской болезни.

Необходимые для формирования костей минеральные вещества организм получает из пищи и питья. Отсюда понятно то важное значение, которое имеет содержание в корме и питьe достаточного количества извести и других минеральных веществ.

Кости скелета соединены между собою или неподвижно, посредством так называемых швов, или же подвижно в виде суставов. В последнем случае суставные концы костей бывают покрыты слоем хряща. Два таких конца костей скрепляются, как гильзой, „сумочной" связкой. Очень часто для подкрепления к сумочной связке присоединяется одна, две или болee боковых сухожильных связок.

Суставные концы костей и внутренняя поверхность сумочной связки образуют „полость сустава", покрытую так называемой „синовиальной оболочкой". Эта оболочка выделяет слизистую, скользкую жидкость — синовию, которая смачивает суставные поверхности костей и придает им необходимую скользкость при движениях. Синовиальные оболочки очень богаты чувствительными нервами. Вследствие этого воспалительные состояния, поражающие суставы, бывают очень болезненны и, если дело касается конечностей, сопровождаются сильнейшей хромотой. Если заболевание сустава не оканчивается полным выздоровлением, то последствием такого заболевания бывает разрушение синовиальной оболочки, которая перестает выделять синовию, отчего происходит шероховатость и даже сращение суставных поверхностей и в результате — затруднение движений или даже полная неподвижность сустава. Возможно и обратное, когда в суставной полости отделяется синовии больше, чем следует. От этого сустав ненормально увеличивается и обезображивается водянистыми желваками, понижающими ценность лошади. При гнойном воспалении сустава и небрежном отношении к нему, можно и вовсе лишиться лошади, вследствие происходящего при этом гнойного заражения крови. Все, сейчас сказанное, выясняет, какое огромное значение имеет здоровое состояние сустава и как, поэтому, важно оберегать суставы от повреждений. При каждом поранении вблизи сустава, а особенно с повреждением суставной сумки, необходимо своевременно принимать соответственные меры.

Входящие в состав скелета кости очень разнообразны по виду, форме и величине.

Кости головы большею частью имеют вид пластинок, более или менее искривленных. Соединяясь между собою посредством швов, они образуют защищенные полости, в которых помещаются важные органы. Так, в черепе помещается головной мозг, орган слуха, в глазнице — глаз, в ротовой и носовой полостях — получают начало пищеварительный и дыхательный пути и т. д.

От черепа, вдоль шеи, спины и поясницы идут кости, соединенные последовательно — позвонки, образующие позвоночный столб, или позвоночник. В нем различают: 7 позвонков шейных, 18 — спинных и 6 — поясничных.

Большие отверстия, имеющиеся в каждом позвонке, при соединении позвонков сливаются в длинный позвоночный канал, вмещающий так называемый спинной мозг.

Непосредственное продолжение позвоночника составляет крестцовая кость, состоящая из нескольких сросшихся позвонков и наконец, ряд хвостовых позвонков, составляющих основу хвоста.

От восемнадцати спинных позвонков книзу справа и слева отходит по 18 ребер, которые при помощи промежуточных плотных, наполовину окостеневших, хрящей соединяются внизу с грудной костью. Ребра представляют из себя изогнутые костяные пластинки, обращенный своею выпуклостью кнаружи и назад. Таким образом, получается костяная клетка, ограниченная сверху—спинными позвонками, с боков — ребрами, снизу—грудной костью и промежуточными хрящами. Клетка эта, называемая грудной клеткой, ограничивает „грудную полость", которая в передней своей части узка и сдавлена с боков, а сзади расширяется в виде круглого раструба. В грудной полости помещаются: легкие, сердце, крупные кровеносные сосуды, через нее проходят кровеносные сосуды, пищепровод и различные нервы.

От крестцовой кости отходят сросшиеся в одно целое кости „таза". Соединение их с крестцовой костью плотное, мало подвижное. Таким путем образуется второе костное кольцо, обнимающее „тазовую полость", которая ограничена: сверху—крестцовой костью, с боков — подвздошными костями и снизу — лонными и седалищными костями. В тазовой полости заключается часть половых и мочевых органов и часть кишок.

Пространство между грудной клеткой и тазом только сверху имеет костную опору из поясничных позвонков, а с боков и снизу оно замыкается брюшными мускулами. Это пространство, примыкающее спереди к грудной, а сзади к тазовой полостям, называется брюшной полостью и вмещает часть мочеполовых органов и большую часть органов пищеварения.

К описанной части скелета, составляющей основу головы и туловища, присоединяются еще две пары ног, или конечностей. Основу передних конечностей составляют:

Лопатка.
Плечевая кость.
Лучевая и локтевая кости.
Восемь костей запястья.
Пястная кость с 2 грифельными.
Путовая кость с 2 сесамовидными.
Венечная кость.
Копытная кость с челночной. Основу задней конечности составляют:
Бедренная кость или бедро.
Коленная кость (кол. чашка).
Берцовая кость, или голень, с малоберцовой костью.
Кости (6) скакательного сустава.
Плюсневая кость с 2 грифельными.
Путовая кость с 2 сесамовидными.
Венечная кость.
Копытная кость с челночной.

Крупные кости конечностей принадлежат к трубчатым костям. Они имеют внутри полость, выполненную так называемым костным мозгом. Это вещество, несмотря на такое свое название, не имеет ничего общего с нервной тканью головного мозга и состоит из жировой ткани (жира), богатой кровью.

Кости конечностей соединены между собою подвижно, — суставами, скрепленными связками.

Передние конечности соединяются с туловищем помощью мускулов, а задние конечности — посредством сустава.

Скелет составляет твердую основу для мягких частей тела, придает телу устойчивость, определенную форму и величину и вмещает в своих полостях важные органы тела.

Помимо этого скелет, а в частности кости конечностей принимают существенное участие в движении лошади. Животное в своих движениях, как и в каждом своем положении, точно следует за своим скелетом. Однако во всем этом роль костей пассивная, так как они являются при движениях лишь рычагами и шарнирами; активная же, собственно движущая роль принадлежит мышцам.

Скелет состоит из 252 костей и подразделяется следующим образом:

I. Кости головы.

А. Кости черепа.

Затылочная кость а .......... 1
Серповидная кость б ......... 1
Темянные кости в ........... 2
Лобовые кости г ........... 2
Височные кости д ........... 2
Основная кость ............ 1
Решетчатая кость ........... 1
Слуховые косточки:
Молоточки .............. 2
Наковальни .............. 2
Стремянные косточки ......... 2
Чечевицеобразные косточки ...... 2

Б. Кости лица.

Носовые кости з ........ 2
Слезные кости ж ........... 2
Скуловые кости е .......... 2
Большие челюстные кости к ...... 2
Малые челюстные кости i ....... 2
Нёбные кости . .... 2
Крыловидные кости .......... 2
Сошниковидная кость ......... 1
Носовые раковины .......... 4
Заднечелюстная кость ......... 1
Подъязычная кость .......... 1
Зубы:
Резцы о ............... 12
Клыки м ............... 4
Коренные зубы н ........... 24

II. Кости туловища.

А. Кости позвоночного столба.

Шейные позвонки о, п, р, с, т, у, ф .......... 7
Крестцовая кость щ .......... 1
Спинные позвонки х .......... 18
Хвостовые позвонки ш ......... 18
Поясничные позвонки ч ........ 0

Б. Кости грудной клетки.

Ребра а— а 36
Грудная полость * ......... 1

В. Кости таза.

Подвздошные кости б' ........ 2
Седалищные кости 2" ......... 2
Лобковые кости с` .......... 2

Кости конечностей.

А. Кости передних конечностей.

Лопаточные кости д' .......... 2
Плечевые кости е' ..... . ... 2
Лучевые кости ж' ........... 2
Локтевые кости и ........... 2

Кости запястья:

Крючковидные кости к' ........ 2
Многоугольные кости i' ........ 2
Клиновидные кости л' ......... 2
Кубовидные кости м' ......... 2
Конусовидные кости н' . . ... 2
Ладьевидные кости р' ...... 2
Полулунные кости с' .......-• 2
Гороховидные кости т` ..... 2
Пястные кости у' .......... 2
Грифельные кости ф' ........ 4
Сесамовидные кости х' ........ 4
Путовые кости (бабки) у ....... 2
Венечные кости ц' .......... 2
Копытные кости ........... 2
Стрелочные кости .......... 2

Б. Кости задних конечностей.

Бедренные кости i' . . . . 2
Подколенные кости и' . 2
Большие берцовые кости (голени) а" . 2
Малые берцовые кости б' ....... 2
Кости скакательного сустава.

Кости скакательного сустава:

Пяточные кости в" 2
Катковые кости г" 2
Кубовилные кости д" 2
Большие ладьевидные кости с" 2
Малые ладьевидные кости ж" 2
Клиновидные кости з" 2
Плюсневые кости 2
Грифельные кости 4
Сесамовидные кости 4
Путовые кости (бабки) 2
Венечные кости 2
Копытные кости 2
Стрелковые кости 2

Кости и связки называются пассивными органами движения. Активные органы движения суть мускулы.

Мышцы.

Мышцами или мускулами называются те пучки красного мяса, которые составляют главную массу тела лошади и располагаются главным образом около костей.

Каждая мышца состоит из множества длинных волоконец, настолько тонких, что различить их можно только под микроскопом в сильно увеличенном виде. Собираясь в пучки, волоконца эти образуют мышцы. Мышечные волокна обладают особенной способностью „сокращаться". При сокращении мышечное волокно утолщается и укорачивается. А так как каждая мышца состоит из пучков мышечных волокон, то естественно, что те же самые явления — утолщение и укорочение — наблюдаются и при сокращении мышц. За сокращением мышцы следует её „расслабление", которое выражается в том, что мышца переходит в свое прежнее состояние, делаясь тоньше и длиннее. Чем большее число волокон участвует в сокращении мышцы, тем большее действие может быть достигнуто. Отсюда следует важный практически вывод: чем толще мышца, тем она сильнее.

Мышцы прикрепляются к костям или непосредственно своими мышечными волокнами, или же посредством плотных, крепких жил,— „сухожилий", в которые переходит мышечный пучок на одном или на обоих своих концах.

Обыкновенно мышцы прикрепляются таким образом, что один конец мышцы прирастает к одной кости, а противоположный конец — к другой, иногда довольно отдаленной кости. Вследствие этого сокращение (т. е. укорочение) мышцы изменяет взаимное положение гех костей, к которым она прикрепляется. Благодаря подвижному соединению в суставах, конечности то сгибаются, то разгибаются, то поднимаются кверху и т. д. В этом и состоит весь секрет движений лошади. Хотя на первый взгляд эти движения представляются иногда крайне сложными и запутанными, но на самом деле они сводятся к попеременному сокращению и расслаблению определенных групп мускулов с одновременным изменением взаимного расположения частей тела.

Большая часть мускулов служит для движения животного, но есть еще мышцы, выполняющая другое назначение. Так наприм., стенки брюшной полости в значительной своей части состоят из пластин широких мышц — брюшных мышц.

Сокращение этих мышц уменьшает объем брюшной полости и сдавливает находящиеся в ней органы, содействуя между прочим опорожнению этих органов.

Перегородка, отделяющая грудную полость от брюшной полости, называемая диафрагмой, или грудобрюшной преградой, также состоит из мышцы.

Некоторые отверстия в теле снабжены особенными „круговыми" мышцами, которые в виде кольца обхватывают вход в отверстие. Понятно, что при сокращение таких мышц отверстие, окруженное ими будет суживаться, уменьшаться. Так напр., есть круговая мышца рта — в краях губ; круговая мышца век; круговая мышца или замыкатель заднего прохода и мн. др.


Все мышцы, о которых до сих пор говорилось, называются мышцами скелетными, мышцами произвольного движения, потому что эти мышцы могут сокращаться или не сокращаться по произволу животного. Анатомы называют еще эти мышцы „поперечно полосатыми", в виду того, что их мышечные волоконца под микроскопом представляются исчерченными, поперек своей длины, полосками.

В виду особенной важности мышечной работы лошади, мы считаем полезным остановиться подробнее на некоторых условиях этой работы, тем болеe, что знание этих условий не лишено практического значения для правильного понимания и разумного использования лошади, как живого двигателя.

Работающая мышца нагревается. А так как в работе лошади принимают участие очень многие мышцы, то нагревается все тело её. Это нагревание, результат сильного мышечного напряжения, ведет к тому, что внутренняя температура телa повышается и иногда довольно значительно, доходя до 41° и больше градусов Цельсия.

Наука объясняет повышение температуры тела различными химическими процессами, происходящими в организме. Горение дерева в печке может быть грубым подобием того, что происходить в мышце при её работе. Горение есть химический процесс, в котором

вещество дерева соединяется с газом кислородом, отчего происходить тепло, а дерево таким образом постепенно разрушается, перерабатываясь в золу и улетающие с дымом газы, углекислоту и проч.

Поверхностные слои мышц лошади. 1) Нос и ноздри, 2) Круговая мышца губ, 3) Расширитель ноздри, 4) Подниматель верхней губы, 5) Мышца лица, 6) Наружная жевательная мышца, 7) Скуловой отросток, 8) Сустав нижней челюсти, 9) Околушная железа, 9а) Край атланта, 10) Гортань и мышцы, покрывающая дыхательное горло, 11) Яремная вена (бороздка), 12) Головная, шейная и плечевая мышца, 12а) Положение плечевого сустава, 13) Поверхностная грудная мышца, 13а) Глубокая грудная мышца. 14) Селезенкообразная мышца, 15) Большая зубчатая мышца (в области шеи и ребер), 16) Плечевая часть глубокой грудной мышцы, 171 Трапециевидная мышца, 18) Бугор остистого отростка лопатки, 19) Задняя остистого мышца, 20) Разгибатель локтя (трехглавая мышца), 21) Локоть, 22) Локтевой сустав, 23) Разгибатель передней ноги, 24) Разгибатель пальцев (фалангов), 25) Наружный сгибатель передней ноги, 26) Сгибатель копытной кости, 27) Запястье, 28) Гороховидная кость, 29) Сухожилья, разгибающие пальцы (фаланги), 30) Сгибатель копыта, 31) Сгибатель венечной кости, 32) Сгибатель путовой кости, 33) Сесамовидная кость (путовой состав), 34) Сухожилье, идущее от сесамовидной кости к разгибателю пальцев, 35) Широкая спинная мышца, 36) Пояснично-спинная фасция, 37) Фасция крупа, 38) Межреберные мышцы, 39) Наружная косая брюшная мышца, 40) Коленная складка, 41) Молок, 42) Разгибатель широкой ягодичной (связки) фасции, 43) Икроножные мышцы, 44) Двуглавая наружная мышца купа, 45) Длинная внутренняя мышца крупа, 46) Коленная чашка, 47) Разгибатель пальцев (фалангов), 48) Ахиллесова жила, 49) Сгибатель копытной кости, 50) Бугор пяточной кости, 51) Скакательный сустав, 52) Mеcто, где бывает шпат, 53) Сгибатель венечной кости. 54) Сгибатель копытной кости, 55) Сгибатель путовой кости, 56) Сухожилия разгибателей пальцев (фалангов), 57) Пальцы (фаланги), 58) Путовый сустав, 58а) Сесамовидная кость, 59) Сухожилие, идущее от сесамонидной кости к разгибателю пальцев, 60) Большие подкожные вены ног.

Значит для горения нужны: дрова, как материал и кислород для их сожигания; кроме того, для исправности топки необходимо своевременное удаление из печи золы и дыма.

В работающей мышце также происходит разрушение вещества, причем идет в дело и кислород. В результате этой работы образуются различные продукты химического разрушения, в том числе и углекислота. Стало быть, для исправности работы мышцы нужно: с одной стороны доставка необходимого материала и кислорода, а с другой стороны — удаление разрушенных продуктов. В здоровом организме, где все исправно, это так и происходит. Во время мускульной работы лошади сердце её бьется чаще и сильнее, отчего прогоняется через мышцы крови гораздо больше, чем при спокойном состоянии лошади. А эта кровь, как увидим дальше, и доставляет все те питательные вещества, которые нужны мышце для разрушения во время её сокращения. Помимо сердца на помощь мышцам приходят и легкие, ибо при движениях, особенно быстрых, учащается и дыхание. Летя захватывают воздух, из которого кровь берет кислород и несет по всему телу и к мышцам в том числе. Та же кровь, промывая мышцу, удаляет из неё те негодные продукты, которые произошли от разрушения питательных веществ в мышце. Унесенная кровью углекислота в легких освобождается и выдыхается наружу.

Итак во время движения лошади, т. е. в мускульной работе её очень большое участие принимают легкие и сердце. Они доставляют вещества, нужные для мускульной работы и они же удаляют из мускула вещества отработанные.

Чем тяжелые мускульная работа, тем большее напряжение требуется и со стороны легких и сердца. Пока эти органы поспевают со своей подобной работой, до тех пор дело идет гладко. Но не у всякой лошади и не всякая работа идет, что называется, без запинки. Если неисправны летя, мышцы будут терпеть недостаток кислорода и страдать от избытка углекислоты. Если неисправно сердце, в таком случае мускулы не будутъ иметь достаточно питательного материала для своей работы, а отработанные продукты, не удаленные кровью в полной мере, вызовут утомление мускула и неспособность его к дальнейшим сокращениям. У лошадей со слабым сердцем или больными легкими уже обыкновенная работа сопровождается признаками тяжкой усталости: потением, перебоями сердца, одышкою, а про напряженную работу и говорить нечего. Интересно то обстоятельство, что содействие сердца и легких мышечной работы совершается в организме чисто автоматически, как бы само собою. Происходит это таким образом:

При общем повышении температуры тела происходит и перегревание сердца, которое вследствие этого начинает усиленно работать; а накопление в мускулах, а затем и в крови, углекислоты вызывает учащение дыхания, т. е. усиленный обмен газов.

Получается такое стечение обстоятельств, при котором последствия сократительной работы мышц сами вызывают в организме ряд явлений, устраняющих вредные влияния этой работы.

Из условий мышечной работы вытекают некоторые практические указания.

1. Требования мышечной работы лошади должны быть согласованы с состоянием кровообращения и дыхания. При каких угодно формах и мускулах лошадь может работать не больше того, сколько позволяют её легкие и особенно сердце.

2. Не надо давать накопляться в теле лошади избытку „утомляющих веществ". Поэтому работа должна чередоваться с отдыхом, который должен быть достаточным и своевременным.

3. При работе не следует излишне укутывать лошадь, чтобы избежать перегревания; а после работы стараться не простудить разогревшуюся лошадь стоянкой на холодном ветру или же дачей очень холодной воды.

Нервная система.

Из описания скелета читатель уже знает, что кости черепа образуют защищенную полость, которая посредством затылочного отверстия соединяется с длинным позвоночным каналом, образующимся при соединении позвонков.

В этих двух полостях помещается так называемая центральная нервная система, которая состоит из головного мозга, занимающего черепную полость, и спинного мозга, который составляет продолжение головного и находится в позвоночном канале.

От центральной нервной системы, т. е. от головного и спинного мозга, как от дерева ветви, отходят различной длины и толщины нервные тяжи, пучки и волокна, попросту „нервы", которые ветвятся и достигают своими последними разветвлениями всех самых отдаленных уголков тела. До какой степени достигает повсеместное распространение нервных разветвлений, можно судить хотя бы из того, что за очень малыми исключениями (рог, копыта, волосы) нет такого места в теле, где бы можно было уколоть, а иногда только дотронуться так, чтобы лошадь этого не почувствовала в виде боли или прикосновения. Это приходится сказать не только относительно кожи животного, а и про все внутренние органы, до вещества кости включительно.

Всюду, где только идет жизнь, там и нервы, потому что только там жизнь, где нервы.

В головном мозгу различают следующие части.

Большой мозг — выполняет большую часть черепной полости. Он состоит снаружи из серого, а внутри — из белого мозгового вещества. Глубокой продольной бороздой большой мозг делится на два полушария, тогда как мелкие бороздки разграничивают так называемые мозговые извилины, которые делают поверхность большого мозга неровною, несколько напоминающею по виду зерно грецкого ореха.

В большом мозгу находятся центры душевной жизни, сознания, произвольных движений и главных органов чувств.

Малый мозг или мозжечок значительно меньше. Он лежит ближе к затылку. Его главная задача — регулировать стройность произвольных движений.

Продолговатый мозг лежит под мозжечком, соединяясь с большим мозгом нервным пучком, который называется Варолиевым мостом, и у затылочного отверстия без резкой границы непосредственно переходя в спинной мозг. Продолговатый мозг соединяет большой мозг со спинным: от него отходит большая часть черепных нервов, а сам он служит местом нахождения многих важных нервных центров: сосудов, сердца, дыхания, кашля, рвоты, глотания, отделения пота, мочи и проч.

Спинной мозг идет в виде несколько сплюснутого стержня по всему позвоночному каналу и оканчивается в крестцовой кости пучком нервных волокон, называемым „конским хвостом". На всем протяжении спинного мозга от него отходят слева и справа парами нервные пучки. В каждой паре верхний пучок, или корешок чувствительный, а нижний двигательный; вскоре они соединяются в один ствол, образуя смешанные нервы, которые идут к различным частям тела.

Головной и спинной мозг называются „центральной" нервной системой. Такое название дано этим органам отчасти вследствие их положения в телe, где они располагаются как бы по оси тела; но еще больше головной и спинной мозг обязаны этим названием той роли и тому значению, какое они имеют в организме.

Если позволительно сравнить вообще нервную систему с телеграфной сетью, то в таком случае головной и отчасти спинной мозг естественным будет признать центральной станцией, которая по нервам, как по телеграфным проволокам получает решительно от всех мест тела сведения о том, что там творится, в чем недостаток, и затем или на основании полученных сведений, или по собственному почину, посылает по нервам распоряжения (нервные возбуждения) к различным органам, которым остается только исполнить то, к чему они способны по своим природным свойствам: мышцы сокращаются, железы выделяют соки, летя обменивают воздух и т. д.

Те нервы, по которым до центральной нервной системы доходят раздражения полученные в каком-нибудь месте организма, все равно, от чего бы эти раздражения ни исходили, — называются чувствительными нервами. При посредстве этих нервов животное „чувствует" все, что происходит в его теле: утомление, недомогание, тепло, холод, удар, давление, рану, занозу, образование нарыва и т. д. и т. д.; все это доходит до центральной нервной системы в форме бессознательных или сознаваемых ощущений приятных или неприятных, болевых.

Среди чувствительных нервов есть группа, выделяемая обыкновенно особо в виду своего своеобразного характера. Это те нервы, которыми снабжены органы внешних чувств: зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. Благодаря специальной приспособленности своих нервных аппаратов, эти органы дают животному возможность иметь постоянное и всестороннее впечатление от тех предметов, которые его окружают. В своем месте эти органы будут рассмотрены несколько подробнее.

Несмотря на чисто пассивную роль чувствительных нервов, значение их очень велико. О всяком изменений как в самом организме, так и во внешней среде, соприкасающейся с организмом, эти нервы доводят до нервных центров, заведывающих всеми отправлениями организма. Такое положение дела позволяет организму сообразовать деятельность своих органов с теми потребностями, какие в данный момент существуют в различных частях тела, и применяться к тем условиям существования, в которых организм находится.

Впечатления, получаемые чувствительными нервами, проводятся ими к соответственным местам — нервным центрам—в головном или спинном мозгу. Таким образом, нервный ток (весьма близкий к электрическому току), зародившись на периферии (т. е. в концевых разветвлениях нерва), стремится отсюда к центральной нервной системе. В виду этого чувствительные нервы, в которых это происходить, называются нервами центростремительными.

Помимо этих нервов, есть не меньшая группа нервов, которые в своей совокупности называются нервами центробежными. По ним нервный ток идет в направлении от центральной нервной системы к периферии, т. е., ко всем и близким, и самым отдаленным частям тела. Орган, получивший такое нервное воздействие, или как выражаются физиологи „раздражение", приходит в состояние „возбуждения", т. е. иначе говоря, начинает работать, проявляя при этом те свои специальные свойства, которые принадлежат его природе.

Те центробежные нервы, которые несут раздражение от нервных центров к мышцам, результатом чего бывает сокращение мышц, — называются двигательными нервами. Очень часто чувствительные и двигательные волокна проходят в одном нерве, который посему называется „смешанным".

Нервы, проводящие побуждение к деятельности желез, называются „секреторными", т. е. выделительными, так как они вызывают выделение различных желез: потовых, слюнных, сальных, желудочных, кишечных, или железистых органов: печени, почек и т. под.

Есть еще нервы, при помощи которых центральная нервная система регулирует просвет кровеносных сосудов, которые при этом то расширяются, то суживаются, и, таким образом, через них проходит то больше, то меньше крови. Эти нервы, как и соответствующие им нервные центры называются сосудодвигательными.

Очень важное для организма значение имеют нервы, регулирующее деятельность сердца и легких.

Каждому нерву, или групп нервов, соответствует известное место в центральной нервной системе, где этот нерв имеет свое начало или конец. Такое место называется нервным центром. здесь воспринимается впечатление, передаваемое извне чувствительными нервами, и отсюда исходит стимул, побуждение, передаваемое центробежными нервами мышцам, железам и т. д.

Число нервных центров так же велико, как велико число отдельных нервов, находящихся в различных пунктах тела. Вот некоторые из них, более важные: дыхательный центр, судорожный, тепловой, сосудодвигательный, центры произвольных мышечных движений, и другие.

Особое положение занимает симпатическая нервная система. Под этим названием известен двойной ряд нервных узлов, идущих под позвоночником (вдоль спинного мозга) от начала шеи до конца таза. Эти узлы соединяются нервными ветвями как между собою, так и со спинным и головным мозгом. От них отходят нервы к внутренним органам: двигательные (непроизвольных движений — желудка, кишок, матки), чувствительные, секреторные и сосудодвигательные.

Повреждение периферического нерва лишает соответствующую часть тела связи со своим нервным центром. В слествии этого наступает нарушение функции, связанной с поврежденным нервом. Так напр., при разрыве или параличе вследствие заболевания чувствительного нерва получается потеря чувствительности в тех местах тела, которые получают нервные ветви, разъединенные со своим центром. Точнее говоря, все впечатления воспринимаются здecь по-прежнему, но они теперь не доходят до центров, а потому не сознаются и не чувствуются животным в видe боли, давления и т. п. Повреждение двигательного нерва влечет за собою неспособность животного производить движения теми мышцами, которые получают ветви от поврежденного нерва.

В первом случае говорят о параличе чувствительности, во втором — о параличе движений.

Аналогичные явления бывают и при повреждениях других нервов, — секреторных, сосудодвигательных, зрительного и т. д.

При повреждениях нервных центров результаты бывают различны. Если от какой-либо причины, — опухоли, кровоизлияния, глистов и т. п., — нервный центр подвергается раздражению, то в таком случае наблюдается усиленная работа тех органов, которые получают нервы из этих центров. Это может проявиться в виде судорог, постоянных движений, проливного пота, поносов и проч. Продолжительное раздражение или разрушение какой-либо части мозгового вещества сопровождается параличом находящихся там нервных центров и параличными явлениями в органах.

Замечательно, что повреждения нервного вещества с левой стороны головы отражаются изменениями с правой стороны тела и наоборот.

Это явление объясняется тем, что нервы, по выходе из своих центров в головном мозгу, перекрещиваются и идут левые на правую, а правые — на левую сторону тела.

Значение повреждений нервной системы обусловливается степенью важности для жизни тех органов и тех отправлений, которые обслуживаются поврежденной нервной областью. Есть в мозгу одно место, которое в виду огромной важности названо „жизненным узлом" (noeud vital). Это место в продолговатом мозгу доступно снаружи через щель между затылочной костью и первым шейным позвонком. Животное, которому нанесли кинжалом удар в указанное меcтo, падает как сраженное молнией и погибает, так как разрушение находящегося там дыхательного центра ведет к неминуемой смерти. Этим обстоятельством пользуются в тех случаях, когда имеют в виду прекратить неизлечимый или неустранимый другим путем страдания животного, напр., при переломах костей, ранах живота с выпадением внутренностей и т. п.

Наступающее после удара в продолговатый мозг эффектное падение животного, с последующей полной его неподвижностью, соблазнило членов Общества покровительства животным требовать введения на скотобойнях укола в продолговатый мозг в качестве „гуманного способа моментального убоя".

Справедливость, однако, требует сказать следующее. После перерезки продолговатого мозга животное падает моментально, но смерть его наступает далеко не сразу. Разрушение „жизненного узла" лишает животное только способности дышать и двигаться; сердце же продолжает биться еще 4 — 5 минут, пока не наступит его остановка от задушения или от обескровливания, если после укола перерезывается еще горло, как это бывает на бойне. Сознание остается пока мозг омывается кровью. Таким образом, это „моментальное" для нашего наблюдения отнюдь не является таковым для животного.

Re: С.П. Урусов "Книга о лошади" Глава II Анатомия и физиология #8080

Кровеносная лимфатическая система.

Кровеносная система состоит из сердца и кровеносных сосудов.

Сердце, центр кровеносной системы, имеет форму короткого яйца с заостренным носком, который называется верхушкой сердца. У лошади сердце расположено в левой стороне грудной полости, на пространстве от 3 до 7-го ребра, таким образом, что широкое основание его направлено кверху, а заостренная верхушка — книзу и несколько назад и влево. Сердце окружено особой ,,околосердечной сумкой". В сумке этой обыкновенно бывает около ложки серозной жидкости, увлажняющей сердце снаружи и облегчающей его движения.

Перегородкой, идущей от основания к верхушке, сердце разделяется на две половины: правую и левую, которые не сообщаются между собою. Каждая из этих половин в свою очередь разделяется на две полости: ближе к основанию - предсердие, а у верхушки — желудочек.

Получается, таким образом, четыре камеры: два предсердия, правое и левое, и два желудочка правый и левый. Между предсердием и желудочком каждой стороны находится отверстие, снабженное пленчатыми клапанами, которые пропускают ток крови только в одном направлении из предсердии в желудочки, но не обратно.

В непосредственной связи с сердечными полостями находятся кровеносные сосуды.

Кровеносными сосудами называются те трубчатые каналы, которые попросту называются жилами и по которым течет кровь.

От обоих сердечных желудочков отходит по одному сосуду с плотными упругими стенками. У начала этих сосудов имеются внутри клапаны, устроенные таким образом, что кровь может течь только в направлении из желудочков в эти сосуды, а обратно в желудочки попасть не может.

Оба эти сосуда, по которым, следовательно, кровь течет, все удаляясь от сердца, как и дальнейшие их разветвления, называются „артериями".

С предсердиями также соединяются сосуды, но по этим сосудам кровь направляется к сердцу. Такое сосуды вообще называются венами. В левое предсердие ведут большей частью семь вен (их бывает от 5 до 9), несущих кровь из легких, почему они и называются „легочными венами". В правое предсердие вливается кровь двумя крупными венами — „передней полой веной и задней полой веной".

Грудная полость лошади, открытая с левой стороны. а) Вскрытая сердечная сумка, b) Левый желудочек, с) Правый желудочек, d) Левая веночная артерия, e) Аорта, е`) Передняя аорта, е``) Задняя аорта, f) Легочная артерия, g) Передняя полая вена, h) Задняя полая вена, i) Безымянная артерия, k) Левая крыльцовая артерия, l) Левая спинная артерия, m) Глубокая шейная артерия, n) Позвоночная артерия, о) Нижняя шейная артерия, р) Наружная грудная артерия, q) Внутренняя грудная артерия.

Между артериями и венами находится сеть очень тонкостенных и узких сосудов, называемых волосными сосудами или „капиллярами".

Bсе кровеносные сосуды вместе с полостями сердца образуют сложную и обширную систему ветвящихся каналов. Эта система совершенно замкнута, так что ни проникнуть в нее, ни уйти из неё, не нарушая целости стенок этих каналов, невозможно.

Чтобы уяснить себе расположение и устройство системы кровообращения, проследуем по её сосудам в том же направлении, в котором протекает по ним кровь. Отправимся из левого желудочка. Отсюда кровь, выталкиваемая сокращениями сердца и направляемая клапанами, устремляется в артерию, которая выходит из левого желудочка и называется „аортой". Вскоре после oтxoждeния от сердца аорта делится на две ветви: переднюю и заднюю аорту.

Грудная полость лошади, открытая с правой стороны. А.—Сердце. 1, 2. Передняя полая вена, а) Левая крыльцовая вена, b)Отрезанная правая крыльцовая вена, с) Левая яремная вена, d) Правая внутренняя вена, d') Передняя средняя вена, е) Правая вена шейных позвонков, f) Общий ствол глубокой шейной вены, f1) Спинной вены f11), g) Непарная вена, g1) Вена пищепровода, g11) Бронхиальная вена, g111) Межреберный вены. (Leyf).

Затем от той и другой последовательно отходят все новые ветви сосудов различной толщины и длины. Каждая из веточек в свою очередь делится на новые и новые веточки, число которых, таким образом, все увеличивается, а толщина и просвет все уменьшаются. Все время мы замечаем, что кровь течет в направлении от крупных сосудов к мелким. Наконец разветвление и утончение сосудов доходят до такой степени, что они становятся видимыми только в сильные увеличительные стекла. Эти тончайшие кровеносные сосуды, называемые за тонину волосными сосудами или „капиллярами", в виде нужной сети проникают во все участки тела, куда только дошли даюшие их мелкие артерии. Относительно распространения по телу кровеносных сосудов приходится сказать то же самое, что и относительно нервов. За очень малыми изъятиями, нет такого места в теле, где бы нанесение раны не сопровождалось кровотечением, т. е. поранением кровеносного сосуда.

Таким образом, путем последовательного разветвления артерий, кровеносная система в виде сети капилляров распространяется по всему телу животного, охватывая и проникая во все решительно части и органы. Следуя дальше по системе сосудов, мы замечаем, что мелкие сосуды начинают собираться в болеe крупные, к ним присоединяются новые ветви, от слияния их получаются еще более крупные сосуды и т. д. Похоже на то, как будто мы пошли по системе артерий в обратном направлении; но самый вид и характер кровеносных сосудов, а также направление тока крови, которая здесь течет в сторону более крупных сосудов, убеждают нас в противном. Действительно, капилляры переходят в другие кровеносные сосуды, которые сначала многочисленны и тонки, а затем постепенно собираются во все меньшее число более толстых ветвей. Все эти кровеносные сосуды несут кровь к сердцу, называются венами и в конце концов сливаются в два крупных сосуда, — заднюю и переднюю полые вены, которые несут кровь одна из передней, а другая из задней части тела и вливают ее в правое предсердие.

Из правого предсердия кровь переходит в правый желудочек.

Из правого желудочка, при сокращении сердца, кровь, направляемая клапанами, поступает в легочную артерию, которая от правого желудочка направляется к легким, делится здесь постепенно на огромное число веточек, потом переходит в сеть капилляров, пронизывающих ткань легких, затем капилляры собираются в вены и в конце концов кровь, пройдя таким образом легкие, легочными венами вливается в левое предсердие.

Из левого предсердия кровь поступает в левый желудочек, с которого мы начали обозрение кровеносной системы, отсюда кровь идет в аорту и т. д., как говорилось раньше.

Таким образом, кровь проходит следующий путь: выходит из левого желудочка, через аорту и её разветвления расходится по всему телу, проходит капилляры тела и двумя полыми венами вливается снова в сердце, в правое его предсердие.

1) Передняя полая вена, 2) Задняя полая вена, 3) Правое предсердие, 4) Правый желудочек, 5) Легочная артерия, 6) Волосные сосуды легких, 7) Легочный вены, 8) Левое предсердие, 9) Левый желудочек, 10— 11) Передняя аорта, 12) Капиллярная сеть головы, шеи и передней части тела, 13) Задняя аорта, 14) Печеночная артерия, 15) Артерия желудка, кишок, селезенки и поджелудочной железы, 16) Капиллярная сеть этих органов, 17) Воротная вена, 18) Капиллярная сеть печени, 19) Печеночные вены, 20) Артерия остальной задней части тела, 21) Капиллярная сеть задней части тела.

Этот путь крови называют „большим кругом кровообращения". Путь от правого желудочка сердца через легочную артерию и её разветвления, капилляры в легких и легочные вены до левого предсердия, — называют „малым кругом кровообращения". На этом своем пути кровь проходит последовательно: сердце, артерии, капилляры, вены, затем снова: сердце, артерии, капилляры, вены и т. д. Эти части кровеносной системы имеют каждая различное строение и особое физилогическое значение.

Сердце устроено из поперечно-полосатых мышечных волокон, несколько отличающихся от скелетных как по виду, так и тем, что сокращения этих волокон, а, следовательно, и движения сердца не подчинены воле животного. Сердце, стало быть, есть мускул „непроизвольного" движения. Оно попеременно то сокращается, то расслабляется. При расслаблении, полости сердца наполняются кровью, притекающею сюда из вен; при сокращении (сперва предсердий, а потом желудочков), кровь последовательно поступает из предсердий в желудочки, а из них в артерии. Иному направлению тока крови препятствуют клапаны. При нарушении целости или заболевании клапанов сердца, при, так называемых, „пороках сердца" наступают расстройства в движении крови по нормальному пути.

При каждом сокращении сердца происходит легкий толчок его верхушки о грудную стенку. Прижавши плотно руку к грудной клетке под левым локтем, можно ощущать эти удары сердца. Сердечная мышца получает побуждения к сокращениям от нервных узлов, находящихся в самом сердце. Таким образом, сердечная мышца сокращается непроизвольно и автоматически.

Артерии отличаются плотностью и упругостью своих стенок. Вследствие этого каждое сокращение желудочка, вгоняющее в артерии новую порцию крови, вызывает толчкообразное расширение артериальной трубки. Это явление называется „пульсом". Сосчитывая на какой-либо доступной ощущению артерии число пульсаций в минуту, мы вместе с тем определяем и число сокращений сердца за то же время. У здоровой лошади бывает от 28 до 40 сердечных сокращений в минуту.

В стенках мелких артерий находятся гладкие мышечные волокна, благодаря которым просвет их может то уменьшаться, то увеличиваться, а в зависимости от этого кровь поступает в капилляры и вены то в меньшем, то в большем количестве. Сокращение сосудистых мышечных волокон находится в зависимости от сосудодвигательных нервов.

Капилляры имеют весьма тонкие стенки, состоящие только из одного ряда плоских клеточек. Это обстоятельство дает возможность обмена между кровью и органами тела. Газы и плотные вещества, растворенные в кровяной жидкости или жидкостях тела, проходят, как бы просачиваются через стенки капилляров. Именно: в капиллярах пищеварительных органов кровь запасается питательными веществами, а в капиллярах легких — кислородом.

Эти вещества разносятся кровью по всему телу, где через капилляры идут на питание тела, взамен чего здесь в кровь поступают продукты работы органов и углекислота; в капиллярах почек кровь освобождается от растворенных в ней продуктов химического распада в теле, которые удаляются мочой: в капиллярах легких кровь обменивает газы: получает из вдыхаемого воздуха кислород и отдает углекислоту, которая затем выдыхается легкими наружу.

Вены имеют стенки несколько тоньше и мягче, чем артерии. Внутри вен имеются на стенках карманообразные складки, играющие роль клапанов и препятствующие обратному току крови. В нормальных условиях на венах пульса не бывает.

Назначение кровеносной системы — способствовать „обмену веществ", т. е. замене веществ, истраченных на жизнь и работу, новыми веществами, получаемыми организмом из окружающего миpa.

Надо иметь в виду, что кровь сама по себе не питает организм. Она является только переносчиком, так сказать слугою, разносящим по всем уголкам тела пищу и убирающим оттуда остатки и отбросы.

Кровь живой лошади есть жидкость непрозрачная, красного цвета, пенящаяся, теплая, липкая, своеобразного слабого запаха, соленого вкуса. Вся кровь лошади весит приблизительно 1/15 часть веса её тела.

Кровь состоит из жидкой части и плавающих в ней плотных частей.

Жидкая часть крови — кровяная плазма — прозрачна, бледно-желтого цвета. Вне кровеносных сосудов кровяная плазма (и вся кровь) свертывается, студенится, выделяя плотный сверток фибрина и жидкую кровяную сыворотку. Кровяная плазма является носителем всех тех веществ, которые служат для питания организма, в ней же плавают красные и белые кровяные тельца.

Красные кровяные тельца (или шарики) занимают третью часть объема всей крови. Они до такой степени мелки, что в одной капле лошадиной крови заключается около 45 миллионов красных кровяных телец. Они представляются под микроскопом в вид правильных кружечков с двухсторонней вогнутостью по серединe. Красный цвет крови зависит от присутствия в ней именно этих телец, которые, в свою очередь, обязаны своей красной окраской особому веществу — гемоглобину. Это вещество обладает способностью поглощать кислород, если его больше, чем в крови, и снова отдавать этот кислород, если кровь попадает в такую область, где кислорода меньше; говоря иначе — гемоглобин крови является переносчиком кислорода, которым для этой цели запасается в капиллярах легких и который отдает телу в капиллярах органов.

Чем больше в крови кислорода, тем цвет её алее. В аорте и её разветвлениях кровь — алая, в капиллярах она отдает кислород и оттого в венах она тёмнокрасная. В малом круге кровообращения наоборот: в легочной артерии она тёмно-красная; но в легочных капиллярах она поглощает кислород и поэтому в легочных венах — ярко-алая.

Белые кровяные тельца менее многочисленны; их примерно в 300 раз меньше, чем красных. Белые, а правильнее сказать, бесцветные кровяные тельца крупнее красных и обладают способностью самостоятельного передвижения, при чем подобно улитке выпускают из своего слизистого тела отростки и, прикрепившись ими к новому месту, перетягивают, как бы переливают туда все свое тело. Белые кровяные тельца, называемые еще „лейкоцитами", имеют громадное значение в деле борьбы организма с заразными болезнями. Они пожирают и переваривают в своем теле микробы, попадающие в кровь, а благодаря своим передвижениям могут через мельчайшие поры в капиллярах выходит из кровеносной системы и исполнять свою санитарную и защитительную роль и по всему телу. В борьбе с микробами белые кровяные тельца и сами погибают во множестве.

Вытекающий из вскрывшегося нарыва белый гной есть не что иное, как сок тела с массой белых кровяных телец, погибших в защитительной борьбе с микробами и удаляющих врага вместе с собственными трупами.

В связи с кровеносной системой находится система лимфатическая. Лимфой называется та жидкость, которая находится в теле между отдельными его элементами, называемыми клеточками; она придает телу и его органам ту влажность и водянистость, которую мы можем наблюдать, напр., на свежей говядине. Лимфа похожа на кровяную сыворотку (сукровицу) и заключает в себе и питательные вещества, поступившие из крови и пищеварительного аппарата, и продукты химического обмана в теле. Из междуклеточных щелей тела лимфа переходит в начала лимфатических сосудов, которые, подобно венам, постепенно собираются в более крупные веточки и, наконец, чрез сравнительно крупный лимфатический сосуд, который называется „грудным протоком", вливается в переднюю полую вену и смешивается с кровью.

Обмен веществ.

Всякое проявление жизни организма сопровождается химическими процессами, как это говорилось при описании мышечной работы. Процессы эти, в подробностях чрезвычайно сложные, все-таки можно обобщить в таком смысле, что при этих процессах происходит постоянное и постепенное окисление вещества, т. е. соединение вещества с кислородом. Поэтому для химических процессов, а стало быть и для „жизни", опирающейся на эти процессы, необходимы: вещества, способные окисляться, т. е. соединяться с кислородом, и кислород.

Обыкновенно дело происходит таким образом, что на химические процессы тратится вещество, заключающееся в виде запаса в самих органах, затем эти запасы пополняются кровью, разносящею по телу питательные материалы и уносящею отбросы.

А так как и в крови количество необходимого запаса ограничено, то отсюда является для организма необходимость получения потребных материалов извне, т. е. из окружающего организм внешнего мира.

Совокупность процессов, имеющих задачею снабжать организм необходимыми веществами, перерабатывать эти вещества в запасы материалов для химических процессов окисления и удалять из организма продукты этого окисления — называется "Обменом веществ".

В обмене веществ участвуют несколько аппаратов, имеющих каждый специальное назначение, а именно: пищеварительный аппарат принимает в виде пищи и питья плотные и жидкие вещества, которые перерабатывает в усвояемое состояние: дыхательный аппарат поддерживает постоянный обмен газов; мочевой аппарат удаляет из тела продукты химических процессов, происходящих в организме.

Помимо этого в процессе обмена веществ имеют громадное значение кровеносная и нервная системы. Первая служит посредником-передатчиком в процессе обмена веществ, а последняя регулирует деятельность разных органов таким образом, чтобы каждый из них работал сообразно с действительной потребностью и наибольшей пользой для целого организма.

Пищеварительный аппарат.

В состав пищеварительного аппарата входят те органы, которые принимают пищу, перерабатывают ее, или, как говорится, переваривают, чтобы сделать ее пригодною для поступления в кровь, и удаляют вон остатки пищи негодные и излишние. Пищеварительный аппарат иногда называют еще пищеварительным трактом. Действительно, во время пребывания в теле животного, кормовые вещества проходят через его тело, следуя по определенному пути, при чем в известных участках этого пути подвергаются различным изменениям. Пищеварительный тракт представляет канал или трубку, которая у лошади в 12 раз длиннее ее тела и потому уложена в брюшной полости в сильно извитом состоянии. Местами трубка эта расширяется, образуя большие полости. Стенки пищеварительного канала построены из сократительных элементов,— гладких мышечных волокон, которые, в отличие от скелетных мускулов, не подчинены воле животного. Они располагаются в общем в два слоя, из которых в наружном, мышечные волокна расположены продольно, т. е. по длине пищеварительной трубки, а во внутреннем слое—кольцеобразно, поперек трубки. Таким образом, при сокращении слоя продольных волокон трубка в данном месте укорачивается и расширяется, а при сокращении круговых волокон — это место удлиняется и суживается. Эти движения, называемые "Перистальтическими", совершаясь с известною последовательностью, проталкивают содержимое пищеварительного канала по пути его следования.

Отчетливее всего это движение выражено в кишках, которые во время перистальтики вполне воспроизводят движения ползущего дождевого червя. Внутри весь пищеварительный канал выстлан слизистой оболочкой, которая выделяет слизь и различные пищеварительные соки. На помощь этим сокам приходят еще специальные соки, вырабатываемые особыми железами, расположенными по ходу пищеварительного тракта.

Тот путь, который проходит пища, и те изменения, которые она претерпевает на этом пути, в общих чертах состоят в следующем.

Обычным входным отверстием для пищи бывает рот. Вода и вообще жидкая пища только короткое время бывает во рту; насасываемая губами, она сейчас же проглатывается; но пища плотная или твердая, а особенно сухая, задерживается на некоторое время в ротовой полости. Здесь грубый, плотный корм размельчается посредством жевания, при чем язык, проверяя на вкус пригодность корма, подкладывает его на зубы, которые его раздавливают и растирают. В то же время пережевываемый корм смачивается слюною. Так как главною пищею лошади является сено и овес, т. е. корм сухой и жесткий, то это обстоятельство делает понятным громадное количество слюны, выделяемой в ротовой полости лошади. При обычном смешанном корме лошадь выделяет в сутки около 4 ведер слюны!

Пережеванный корм, в виде мягкого, влажного, скользкого комка, проглатывается, быстро переходя через глотку и пищепровод, и попадает в желудок.

Пищепровод проходит по нижней части шеи, входит в грудную полость, проходит ее по верхнему краю легких и через диафрагму входит в брюшную полость, где соединяется с желудком.

Желудок—эта расширенная часть пищеварительного канала—имеет форму продолговатого изогнутого мешка, вместимостью около двух ведер. Он находится в передней части брюшной полости.

Так как в желудок попадает обыкновенно пища, обильно пропитанная слюною, то естественно первое время в желудке происходит изменение пищи под влиянием слюны. Это изменение состоит в размачивании корма, растворении тех его составных частей, которые растворимы, и, наконец, в специальном действии слюны на крахмалистые вещества. Крахмал, как известно, в воде не растворяется; даже при кипячении он только разбухает, образуя клейстер.

В нерастворенном виде крахмал не может проникать в кровеносную систему и, следовательно, служить целям питания организма. Под влиянием же слюны, точнее говоря, под влиянием особого „фермента", находящегося в слюне и называемого „птиалином", крахмал перерабатывается в декстрин и виноградный сахар,— оба вещества растворимые, могущие всасываться и поступать в кровь.

Со времени наполнения желудка пищей его стенки отделяют все больше и больше своего „желудочного сока", который постепенно пересиливает действие слюны и, наконец, подвергает проглоченную пищу своему исключительному влиянию.

Желудочный сок, в противоположность щелочности слюны, имеет кислую реакцию, которая зависит от присутствия в этом соке соляной кислоты. Другая важная составная часть желудочного сока — ферменты: „пепсин" и "сычужный фермент". От соединенного действия соляной кислоты и этих ферментов происходит переваривание другого ряда питательных веществ—белков; при чем вещества эти переходят в так называемые „пептоны", приобретая вместе с тем способность проникать как в кровь, так равно из крови в тело.

Из желудка пища, по мере хода пищеварения, постепенно вытесняется и отдельными порциями поступает в кишечник. Непосредственно от желудка идет кишка, около аршина длиною, которая называется двенадцатиперстною. В самом начале ее, вблизи желудка, в нее вливаются пищеварительные соки: желчь, выделяемая печенью и сок, выделяемый поджелудочной железой.

Без всякой границы двенадцатиперстная кишка переходит в тощую, а тощая в подвздошную. Эти три отдела кишечника составляют „тонкие кишки", которые помещаются посредине брюшной полости, прикрепляясь к так называемой „брызжейке". Под этим названием анатомия разумеет плотные, веерообразные, складчатые пластины-пленки, прикрепляющийся у позвоночника и висящие книзу.

Далее следует отдел „толстых кишок", которые у лошади, действительно, очень толсты.

Просвет толстых кишок у лошади значительно больше, чем тонких. От этого и вместимость • толстых кишок доходит до 13 ведер, в то время как тонкие кишки, при значительно большей длине, могут вместить всего около 4 ведер пищевой кашицы.

Толстые кишки разделяются на три части: слепую, ободочную и прямую кишку.

Слепая кишка представляет объемистый конический мешок, искривленный в толстом конце. В вогнутости этого искривления имеется два рядом отверстия, одно для подвздошной, другое для ободочной кишки.

Слепая кишка располагается в брюшной полости таким образом, что слепой конец ее упирается в задний конец грудной кости, а широкое дно кишки находится в области правого паха.

Ободочная кишка занимает низ и бока брюшной полости, располагаясь в два яруса вокруг слепой и тонких кишок. Прямая кишка, несколько тоньше предыдущих двух отделов, образует несколько извилин в области левого паха и таза и оканчивается у основания хвоста наружным отверстием — задним проходом.

Слизистая оболочка кишок выделяет кроме слизи еще „кишечный сок", который является продуктом особых железок, находящихся в толще этой оболочки.

Кишечный сок, вместе с желчью и соком поджелудочной железы, продолжают переваривание пищи, начатое в желудке.


При этом некоторые соки имеют специальное действие. Так, выделяемая печенью желчь действует преимущественно на жиры, которые под влиянием желчи частью превращаются в эмульсию, частью разлагаются с образованием мыла и глицерина, которые растворимы и потому удобны для всасывания, т. е. для поступления в поток крови. Сок поджелудочной железы имеет более разнообразное действие. Он способен переваривать и крахмалистые вещества подобно слюне, и белковые вещества подобно желудочному соку, и отчасти жиры подобно желчи. В такой же степени разнообразно и действие собственно кишечного сока.

По мере переваривания, пищевые вещества, поступившие в кишечный канал, передвигаются в нем, в виде так называемой пищевой кашицы в направлении от желудка к заднему проходу.

Это передвижение происходит благодаря перистальтическим (червеобразным) сокращениям кишок. Побуждение к этим сокращениям кишки получают от своего содержимого, т.е. от пищевой кашицы, которая своим объемом, а еще больше теми плотными непереваримыми частицами, которые в ней находятся, раздражает слизистую оболочку кишок, а это раздражение нервными волокнами передается сократительному мышечному слою.

Это обстоятельство указывает на то огромное практическое значение, которое имеет присутствие в кормовых дачах так называемого грубого корма (соломы, резки, сена и т. д.).

Отсутствие этих веществ в корме, состоящем исключительно из одних нежных питательных веществ (мука, отруби, дробленые зерна и т. под.), ведет к ослаблению перистальтических движений, вялости кишечника и запорам со всеми последствиями перекармливания. Наоборот, избыток грубых элементов корма (осока, хвощи, репейник), а особенно гнилой испорченный корм, раздражающий кишки едкими веществами, ведут к усилению перистальтики до степени беспорядочных, судорожных спазмов кишечника, а отсюда и к явлениям известных „колик".
Во время передвижения пищевой кашицы по пищеварительному каналу жидкие части ее, состоящие из воды, пищеварительных соков, переваренных и растворенных частей пищи „всасываются", т.е. проникают через слизистую оболочку и стенки капиллярных сосудов пищеварительного аппарата в кровь.

Немалая часть питательных веществ поступает в кровь из кишечника чрез посредство лимфатических сосудов.

Во рту всасывание незначительно, невелико оно и в желудке; а больше всего питательные вещества всасываются в кишках, особенно толстых. От этого, по мере передвижения по кишечному каналу, пищевая кашица лишается своих жидких частей, делается постепенно все плотнее и суше, так что в прямую кишку поступают массы, состоящие из веществ большею частью непереваримых или непереваренных. Как ненужные для организма, эти „каловые массы" через заднепроходное отверстие удаляются вон из тела.

Печень и селезенка.

Печень (рис. 79) есть самый большой железистый орган тела, темно-красного цвета, расположенный в передней брюшной области. Она прикреплена несколькими связками к задней поверхности
грудобрюшной преграды, границы ее спереди и сверху грудобрюшная преграда, а сзади - желудок и начало двенадцатиперстной кишки.

Она имеет две поверхности, два края, три доли и пять связок Печень состоит из зернистой железистой ткани, образуемой из множества разветвлений кровеносных, лимфатических сосудов, нервов и желчных каналов, соединенных между собою в форме сети.

Назначение печени отделять желчь, которая затем смешивается в двенадцатиперстной кишке с пищей и способствует процессу пишеварения.

Селезенка (рис. 80) также железистый орган, но отличается от остальных лимфатических желез тела тем, что не имеет выводных протоков, почему с точностью и нельзя определить ее назначение. В свежем виде селезенка фиолетово-синего цвета и имеет форму косы. Она не может иметь большого значения, потому что при заболевании ее и при вырезывании, как это производилось на собаках, не появлялось общих расстройств.

Дыхательный аппарат.

Дыхательными органами называются такие органы, посредством которых необходимый для дыхания атмосферный воздух поступает в тело и выходить обратно. К ним принадлежать носовые полости, сообщающаяся между собою, добавочные к ним полости, воздушные мешки, гортань, дыхательное горло, летя, грудная клетка и дыхательные мускулы.

Лошадь имеет правую и левую носовые полости, разделенные широкой хрящевой и носовой перегородкой. Нижний вход называется носовым отверстием, а верхнее отверстие образует переход в полость зева. Носовое отверстие, образуемое заворотом общих покровов, при спокойном дыхании имеет овальную форму. В носовом отверстии различают наружное и внутреннее крыло носа, верхний и нижний край.

На внутренней поверхности наружного носового крыла находится мешкообразное удвоение кожи, так называемая носовая трубка или ложная ноздря. Против нее, на том месте, где темная кожа переходит в слизистую оболочку, находится маленькое отверстие, которое ведет в слезный канал. Твердая основа носовых краев состоит из двойного, соединенного в форме Х, хряща. Носовые полости имеют на наружной стенке три углубления или желобка, - носовые ходы, спирально свернутых костных пластинок, покрытых слизистой оболочкой.

Самая верхняя соединяется с решетчатой костью и ее лабиринтообразными продолжениями, и между ней и второй раковиной находится щель, ведущая в челюстную полость. В слизистой оболочке носовых раковин распределяются, главным образом, обонятельные нервы.

Добавочные полости суть: челюстные, лобные, нёбные и пазухи основной кости. Они служат отчасти для согревания воздуха, а главное назначение их уменьшать тяжесть головы. Евстахиевы или ушные трубы лежат с правой и левой стороны головы, берут начало в полости глотки и идут к среднему уху. Их назначение пропускать воздух в барабанную полость уха, чтобы давление воздуха снаружи и внутри оставалось одинаковыми Расширение Евстахиевой трубы, присущее только лошади, образует воздушные мешки. Воздушные мешки суть вместительные полости, соприкасающийся между собою внутренними стенками.

Гортань — начало дыхательного горла—лежит в передней части шеи, под глоткой, в которую она отчасти внедряется своим верхним концом.

Она состоит из хрящей, скреплена связками и приводится в движение собственными мускулами. Составляющие ее хрящи суть: щитовидный, кольцевидный, 2 пирамидальных и надгортанный. Внутренняя поверхность гортани, гортанная полость, покрыта весьма чувствительной слизистой оболочкой; это и служит в некотором роде регулятором вдыхаемого воздуха; лишь только в нем окажутся посторонние частицы, как тотчас происходит раздражение, вызывающее кашель, которым выталкиваются обратно эти вещества. Складка слизистой оболочки на каждой стороне гортани образует голосовую связку. Вследствие неполного соприкосновения голосовых связок образуется голосовая щель, а от напряжения этих связок и сильного выталкивания воздуха они приходят в колебание и таким образом производят звук.

Re: С.П. Урусов "Книга о лошади" Глава II Анатомия и физиология #8090

Дыхательное горло есть канал, шириною около 5 сант., составленный, приблизительно, из 150 хрящевых колец. Оно начинается от гортани, опускается вниз по передней поверхности шеи, входит в грудную полость, между двумя первыми ребрами, и там делится вилообразно на левую и правую ветвь дыхательного горла. Хрящевые кольца не составляют полных хрящевых кругов, но открытые с верхней стороны концы их связаны соединительною тканью. Слизистая оболочка дыхательного горла составляет продолжение таковой же оболочки гортани, но в средней и нижней частях дыхательного горла она имеет мало чувствительных нервов, почему там она менее чувствительна.

Легкие (рис. 82) расположены в грудной полости, которую они почти всецело наполняют. Они представляют мяте, губчатые, бледно-красного цвета органы, состоят из правой, левой и средней легочных долей и поддерживаются в своем положении дыхательным горлом, сосудами, нервами и продолжением грудной плевры. Правое легкое несколько больше левого, средняя доля едва достигает 1/5 величины первых двух. Обе большие доли легких сверху овальны, впереди заострены и отделены друг от друга грудною перепонкою. Каждая доля занимает одну половину груди, и наибольший их диаметр — в середине; к наружной стороне они гладки и оканчиваются довольно острым, нигде не прикрепленным краем. Строение легких чрезвычайно тонко и красиво. В их образовании участвуют различные ткани, они пронизаны бесчисленным количеством кровеносных сосудов и нервов. Главную основную часть легкого образует разветвление дыхательного горла, которое, наподобие дерева, делится на более мелкие ветви. Каждая доля легких получает вследствие деления дыхательного горла весьма толстую ветвь или бронх, который, подобно дыхательному горлу, состоит из хрящевых колец и дает в свою очередь различные мелкие ветви — бронхи, — утончаясь при каждом разветвлении. Отделяющиеся ветви в свою очередь разветвляются, подобно главной ветви, на более мелкие, снабженные хрящевыми пластинками.

Таким образом продолжается разветвление до образования весьма тонких канальцев, только изредка содержащих еще хрящевые пластинки.

Наконец, и они исчезают в тончайших кожистых веточках, состоящих из нежной слизистой оболочки, из слоя упругих волокон и из гладких мышечных волокон. Концы самых тонких разветвлений называются легочными пузырьками или воздушными клеточками. Пузырьки эти окутаны капиллярной сеткой легочной артерии; здесь-то и происходит обмен газов. При этом следует упомянуть, что дыхание имеет целью принятие кислорода в кровь и во все части тела и выделение углекислоты, с чем связано превращение венозной крови в артериальную, а также и поддержание многочисленных процессов в организме.

Грудная клетка представляет большую просторную полость, которая вмещает сердце, легкие и пр. и обусловливает их положение. Границы ее сверху — спинные позвонки, с боков — ребра, а снизу—грудная кость. Спереди она закрыта дыхательным горлом, пищепроводом, мускулами, сосудами и нервами, сзади же — грудобрюшной преградой. Внутри она выстлана серозной оболочкой (грудной—.подреберной плевой), образующей два закрытых мешка, в которых лежат легкие.

Дыхание происходит от расширения грудной полости мускулами, лежащими между ребрами и снаружи грудной клетки, а также от передвижения диафрагмы кзади. Легкое также растягивается, и в легочную полость, с разреженным вследствие этого воздухом, поступает атмосферный воздух, производящий трескучий шум от трения в узких трубочках и наполнения воздушных пузырьков. За этим вдыханием, так называемой инспирацией, тотчас следует несколько более продолжительное выдыхание — экспирация; ребра снова опускаются, грудобрюшная преграда выступает вперед, легкое сжимается, и выдыхание происходит также с треском воздушных пузырьков, но более слабым. Весь этот процесс частью непроизвольный, так как во время сна дыхание продолжается бессознательно. Вне сна оно может производиться глубже или поверхностнее, скорее или медленнее, но совсем приостановлено может быть только на весьма короткое время.

Взрослая лошадь в спокойном состоянии производит от 8—12 дыханий в минуту. При движении же число дыханий значительно увеличивается, так что на рыси происходят 50, а на галопе—60—70 дыханий в минуту. Некоторые болезни также увеличивают число дыханий.

Мочеотделительный аппарат.

Мочевыми органами называются те органы, назначение которых выделять и извергать находящееся в крови вещество, негодное больше для жизни, называемое мочой или уриной.

К этим органам, расположенным частью в брюшной, частью в тазовой полостях, причисляют почки, мочеточники, мочевой пузырь и мочеиспускательный канал.

Почки (рис. 83) это железистые органы буро-красного цвета, лежащие в поясничной области, между расположенными там мускулами и брюшиной. они разделяются на правую и левую почку, и каждая из них заключена в капсулу, состоящую из кожистой, жировой и клетчатой тканей, служащую частью для защиты, частью для укрепления их. Наружное или корковое вещество почек красно-бурого цвета и зернистого строения, между тем как внутреннее или мозговое вещество, состоящее из множества трубочек (мочевые канальцы), бледно-красного цвета.

Назначение почек отделять из крови негодное более вещество — мочу.

Мочеточник каждой почки представляет цилиндрическую трубку, начинающуюся в почечной выемке и идущую вдоль позвоночного столба, к тазовой полости, в мочевой пузырь.


Мочевой пузырь (рис. 83) представляет яйцеобразное, кожистое вместилище, лежащее большею своею частью в тазовой полости. Передняя часть, прилегающая к брюшной полости,—тупая, в наполненном состоянии почти круглая; задняя часть, напротив, заостряется и переходит в мочеиспускательный канал; место этого перехода называется шейкой мочевого пузыря, оно обладает особенно сильными запирательными мускулами.

Мочевой пузырь состоит из трех оболочек, из которых средняя или мышечная оболочка сообщает пузырю способность выталкивать и задерживать мочу, а внутренняя или слизистая оболочка выделяет слизь, которая защищает пузырь от более или менее едкой мочи.

Мочеиспускательный канал (d на рис. 83) есть кожистый канал, идущий у самцов вперед, по нижней поверхности уда и оканчивающийся на головке его. У самок канал короток, но широк, идет по нижней стенке влагалища и оканчивается под влагалищным клапаном, образуемым слизистой оболочкой.

Процесс мочеотделения совершается следующим образом: Мочевые канальцы, образующие внутреннее вещество почек, выделяют выработанную в почках мочу в почечную лоханку, из которой она отправляется в мочеточники; оттуда каплями в мочевой пузырь и удаляется из тела у самцов через мочеиспускательный канал, а у самок через мочеиспускательный канал и влагалище.

Раньше чем перейти к органам чувств, мы попросим читателя бросить взгляд на рис. 84, который весьма наглядно представляет расположение вышеописанных органов в теле лошади.

Органы чувств.

Под органами чувств подразумевают такие органы, которые обладают способностью воспринимать внешние впечатления и передавать их мозгу.

У лошади 5 органов чувств.

1) Зрение (глаз).
2) Слух (ухо).
3) Осязание (кожа).
4) Вкус (язык).
5) Обоняние (нос).

Глаз. Для уяснения нижеследующего описания строения и отправлений глаза, мы укажем прежде всего на рис. 85, представляющий схематический разрез глаза лошади.

Глаз лежит в полости, составленной почти всецело из костей— глазной впадины.

Внутренняя поверхность этой полости покрыта фиброзной оболочкой, и в полости этой всегда находится некоторое количество жира, служащего для глаза мягкой предохранительной подстилкой.

В глазе различают глазное яблоко и охраняющие его органы.

Глазное яблоко содержит в себе зрительный аппарат и частью . закрыто глазными веками. В заднюю часть глаза входит зрительный нерв, окруженный мускулами, служащими для движений глазного яблока.

Глазное яблоко состоит из трех систем оболочек, вложенных одна в другую. они суть: белая или непрозрачная роговая оболочка, прозрачная роговая оболочка, сосудистая оболочка, соединяющаяся впереди с радужной оболочкой, и сетчатая или нервная оболочка.

Белая или непрозрачная роговая оболочка (Sklerotica) есть плотная перепонка, занимающая около 4/5 глазного яблока, а прозрачная роговая оболочка занимает остальную, переднюю часть глазного яблока. Часть непрозрачной роговой оболочки, видимая между век, обыкновенно называется глазным белком.

Непрозрачная роговая оболочка имеет в задней своей стенке отверстие для прохода зрительного нерва; впереди прозрачная роговая оболочка (Cornea) вставлена наподобие часового стекла. Она пропускает свет во внутренность глаза и потому сравнивается с окном в темной комнате. Внутренняя поверхность непрозрачной роговой оболочки покрыта, подобно стене, оклеенной обоями, черноватой, тонкой, мягкой и богатой сосудами сосудистой оболочкой, которая сзади также пробуравлена зрительным нервом, а спереди соединяется с радужной оболочкой (Iris).


Место соединения сосудистой оболочки с радужной представляет светлое мышечное кольцо, называемое цилиарной связкой или цилиарным мускулом. Сосудистая же оболочка образует морщинистое кольцеобразное продолжение, т. е. ресничное тело.

Как наружная, так и внутренняя поверхность сосудистой оболочки покрыта черным красящим веществом, так называемым пигментом, который придает внутренности глаза черно-серый цвет, видимый через зрачок.

Если пигмент отсутствует, то видны кровеносные сосуды, и дно глаза представляется красным. Животное с такими глазами (белые от рождения лошади) немного страдают светобоязнью и при слабом освещении видят лучше, нежели при сильном.

Радужная оболочка (Iris) в большинстве случаев темно-красного цвета, состоит, подобно сосудистой оболочке, из большого числа сосудов, соединительной ткани и имеет назначенное для прохода световых лучей отверстие, т. е. зрачок, на верхнем крае которого находятся черные хлопьевидные образования, так называемые виноградные тельца, служащие, вероятно, для поглощения световых лучей (рис. 87). Зрачок представляет при умеренном свете поперечный овал, при ярком свете поперечную щель, а при слабом освещении более округленную форму. Кроме того, в радужной оболочке находятся два слоя непроизвольных мускулов, из которых одни суживают зрачок, а другие его расширяют. Расширение происходит в темноте, сужение при свете. Назначение радужной оболочки (Iris) регулировать количество падающего в глаз света и соразмерять его с чувствительностью сетчатой оболочки.

Самая внутренняя, чрезвычайно сложного строения, сетчатая оболочка (Retina) представляет разветвление зрительного нерва, выходящего из головного мозга.

Передняя глазная камера, т. е. пространство между прозрачной роговицей и радужной оболочкой, так же как и задняя глазная камера, т. е. пространство между радужной оболочкой, хрусталиком и цилиарным мускулом, наполнены прозрачной водянистой жидкостью—глазной влагой.

Чечевица или хрусталик совершенно прозрачен, имеет круглую двояковыпуклую форму и заключен в хрусталиковую капсулу, состоящую из прозрачной оболочки. Хрусталик удерживается в углублении стекловидного тела глаза посредством цилиарного мускула и сосудистой оболочки. Он не имеет ни нервов, ни сосудов. При болезненном процессе в нем образуются сначала маленькие белые точки, так называемые бельма, а затем постепенно весь хрусталик белеет, и становится непрозрачным (темная вода). Хрусталик, составляя одну из важнейших преломляющих частей глаза, не безусловно необходим для зрения. При отсутствии хрусталика, изображение на сетчатой оболочке получается в четыре раза больше обыкновенного и менее резко ограниченным.

Позади хрусталика, в наибольшей полости глазного яблока, между хрусталиком и сетчатой оболочкой, лежит стекловидное тело, в поверхности которого, в особом углублении, помещается хрусталик. Стекловидное тело представляет светлую, совершенно прозрачную, студенистую массу, заключенную в наружную очень тонкую кожицу — стекловидную оболочку.

Глазное яблоко весьма подвижной орган, способный с большой легкостью и быстротой менять свое направление внутри глазной впадины и повертываться вверх, вниз, наружу, внутрь и вокруг своей оси.

Он имеет сходство с аппаратом, известным под именем темной камеры, camera obscura, т. е. коробкой, выкрашенной внутри черной краской, с двояковыпуклым стеклом на передней стенке, против которой находится матовая, стеклянная пластинка, где предметы изображаются в уменьшенном виде и в обратном положении. Двояковыпуклое стекло соответствует хрусталику глаза, черная окраска — сосудистой оболочке, а матовая, стеклянная пластинка — сетчатой оболочке.

Особенно важны для зрения прозрачные части глаза.

К охранительным органам глаза относятся: веки, соединительная оболочка глаза, мигательная оболочка и слезные железы — протоки.

Веками называются находящиеся перед каждой глазной впадиной кожистые складки, которые покрывают и защищают глазное яблоко. Веки бывают верхние и нижние. Верхнее веко вдоль свободного своего края покрыто короткими жесткими ресницами и отдельными чувствительными волосками.

Наружная поверхность век составляет продолжение наружных покровов, тогда как поверхность, обращенная к глазу, представляет слизистую оболочку, называемую соединительною, так как она соединяет веки с глазным яблоком.

Мигательная оболочка или третье веко, есть складка слизистой оболочки, находящаяся во внутреннем глазном углу. Она содержит хрящ мигательный и железу, отделяющую слизистую жидкость. Слезное мясышко, лежащее во внутреннем глазном углу, представляет гороховидное сморщенное тельце, окрашенное в бурый или черноватый цвет, и отделяет сальную жидкость, помогающую защищать наружные части глаза.

Слезные органы состоят из выделяющих слезы слезных желез и их выводящих канальцев.

Слезная железа лежит в глазной впадине, между глазным яблоком и глазным дугообразным отростком. Слезы, только при отделении в большом количестве, выделяются наружу и, если не испаряются на соединительной оболочке, поступают в находящиеся выше и ниже мясышка два маленькие отверстия, называемые слезными точками. Отсюда через слезные трубочки они поступают в слезную сумку, которая, наполнившись, выделяет их через слезный проток в нижний конец носовой полости.

Назначение слез смывать с глаз посторонние тела и содержать постоянно влажной прозрачную роговую оболочку.

Весьма сложный акт зрения происходит следующим образом.

Световые лучи, проникая через прозрачную роговую оболочку и зрачок во внутрь глаза, преломляются в прозрачной влаге, хрусталике и стекловидном теле и соединяются затем на сетчатой оболочке. На сетчатой оболочке, подобно тому, как на фотографической пластинке, воспроизводится изображение, соединенное с химическим изменением и переменою цветов, но с тою разницею, что после прекращения раздражения зрительного нерва, переданного мозгу, прежнее состояние сетчатки, вследствие обмена веществ, снова восстановляется.

Изображение исчезает, чтобы уступить место новому. Черный пигмент сосудистой оболочки поглощает все световые лучи для того, чтобы, пройдя сетчатую оболочку, они не отражались бы на других местах ее и не мешали бы таким образом ясности зрения.

Сила зрения у разных индивидуумов весьма различна. Близорукость обнаруживается боязливостью, пугливостью, упорством и зависит от того, что световые лучи, исходящие от отдаленных предметов, слишком сильно преломляются и соединяются ранее достижения ими сетчатой оболочки, что происходить от слишком сильной выпуклости или роговицы, или хрусталика.

Способность зрения нарушается или уничтожается, преимущественно, вследствие болезненного состояния прозрачных частей глаза, а также вследствие болезненных изменений сетчатой оболочки, зрительного нерва и мозга в том его месте, где начинаются зрительные нервы.

Нам неизвестно, в таком ли виде, как людям, представляются глазам животных различные предметы и цвета. Способность животных распознавать цвета видна уже из того, что быки и индийские петухи раздражаются при виде красных предметов. Несомненно также, что они в состоянии определять величину предметов и их отдаленность.

Лошади, например, соразмеряют величину своих прыжков с высотой или шириной перепрыгиваемого предмета, и ловко убегают при появлении на пастбище работника, который приходит брать их в работу. Промахи, которые часто при этом делают молодые животные, происходят главным образом от недостатка опытности. (См. „Специальная физиология для ветеринарных врачей и сельских хозяев", Вейса).

Орган слуха.

Назначение органа слуха воспринимать звук и тоны для передачи их мозгу. Для слуха потребны, следовательно, звуковые колебания воздуха, достигающие органа слуха, нормальные свойства органа слуха и нормальная деятельность мозга. Различают наружное, среднее и внутреннее ухо.

Наружное ухо состоит из хрящей, наружного слухового прохода и барабанной перепонки. Хрящи образуют воронкообразную трубку, закрытую снизу барабанной перепонкой, собирающей звуковые волны.

Хрящи суть следующие: кольцевидный, щитовидный и хрящ ушной раковины. Хрящи эти составляют известную форму уха, конец которого образует трубку. Они покрыты общими покровами и приводятся в движение мускулами.

Наружный слуховой проход представляет короткий костяной канал, к наружному концу которого прикреплены ушные хрящи, а внутренний конец замыкается барабанной перепонкой. Он выстилается чрезвычайно тонким продолжением общих покровов, покрытых мелкими волосками и множеством сальных желез, выделяющих ушную серу.

Барабанная перепонка есть тонкая, прозрачная, эластичная оболочка, совершенно закрывающая наружный слуховой проход, а внутри соприкасающаяся с слуховыми косточками.

Среднее ухо продолжается от барабанной перепонки до лабиринта и образуется из барабанной полости, слуховых косточек и Евстахиевой трубы.

Полость барабанной перепонки представляет неправильной формы, наполненное воздухом, небольшое пространство, в основании которого находятся два, закрытых тонкой перепонкой, отверстия, ведущие во внутреннее ухо, называемые круглым и овальным окном.

Через барабанную полость тянется подвижная, костная цепь, образуемая из слуховых косточек, называемых: молоточек, наковальня, чечевица и стремя. Молоточек прикреплен к барабанной перепонке, за ним следует наковальня, затем чечевица и стремя. Последнее прикрепляется к овальному окошку, ведущему во внутреннее ухо, что способствует дальнейшей передаче сотрясения барабанной перепонки, во всей его силе.

Евстахиева или ушная труба представляет собою кожистый канал с хрящевым основанием.

Она начинается в барабанной полости, в виде узкого отверстия, и открывается в полость глотки. Через нее воздух проходить в среднее ухо. Вздутия Евстахиевой трубы называются воздухоносными мешками. Значение их неизвестно.

Внутреннее ухо, получившее также назваше лабиринта, вследствие своего сложного устройства, разделяется на преддверие, улитку и дугообразные ходы. Этот костный лабиринт наполнен крайне сложной массой, т. е. кожистым лабиринтом, содержащим в промежутках жидкость.

В лабиринте разветвляется слуховой нерв (восьмой мозговой нерв).

Для пояснены предстоящего описания прилагаем по Гофману (рис. 88) схематическое изображение слухового органа.

Способ отправления слуховыми органами их назначения следующий: звуковые волны происходят от дрожащего, колеблющегося движения материи и проводятся посредством колебаний по всем направлениям, как в воде, так в твердых составных частях, и в воздухе, подобно кругам воды, в которую был брошен камень.

Те звуковые волны, которые достигают уха, ловятся воронкообразной ушной раковиной, которая может быть поставлена в требуемом направлении, передаются слуховому органу и вызывают колебания барабанной перепонки, число и сила которых точно соответствуют прибывающим звуковым волнам. Эти колебания передаются слуховым косточкам, прикрепленным одним концом к барабанной перепонке, а другим — к лабиринту, и таким образом жидкость в лабиринте подвергается тем же колебаниям, как и барабанная перепонка. Благодаря удивительному устройству лабиринта и возбуждению каждого отдельного окончания нервов, впечатление, наконец, передается мозгу и переходит в сознание животного.

Итак, важнейшие для слуха образования находятся в лабиринте. Но, как указывает профессор Вейс в своей „Специальной физиологии", отправления отдельных частей внутреннего слухового аппарата известны нам менее точно, нежели отправления большей части других органов, так как они скрыты в твердой, трудно проницаемой кости. Некоторые части слухового аппарата могут быть утрачены без особого вреда для слуха.

Так, барабанная перепонка не безусловно необходима для слуха. Она служит главным образом защитой для внутренних весьма важных частей; если целость ее нарушена, то через нее могут проникать воздух и вода, чем вызывается сильное раздражение и нарушается правильное отправление органа слуха. Молоточек и наковальня также могут быть утрачены без особенного вреда; если же недостает стремени, то жидкость лабиринта вытекает, разветвление слухового нерва высыхает и наступает глухота.

У лошади очень тонкий слух. По Теннекеру, вьючные животные в Швейцарии слышат приближение снежной лавины гораздо раньше человека.

Чувство слуха помогает лошадям избегать неприятеля и опасность, исполнять приказания человека и т. д.

Кожный покров.

Общий покров, облекающий все тело и называемый кожей, представляет чрезвычайно важный орган. Кожа в одно и то же время служит регулятором температуры тела, органом осязания для чувства осязания и чувствительности, органом выделения и дыхательным органом. Кожа состоит главным образом из двух слоев, а именно из верхней кожицы (Epidermis) и собственно кожи (Corium).

Верхняя кожица есть тонкая, лишенная сосудов и нервов ткань, покрывающая самую кожу. Она имеет обыкновенно сероватый или черноватый цвет, и только у животных, рожденных белыми, у которых отсутствует красящее вещество, кожа кажется бесцветной и бледно-красноватой. Самый наружный слой, который представляет безжизненный продукт кожи, состоит из роговых клеточек, отделяющихся в виде маленьких, беловатых, непрозрачных чешуек, между тем как в глубине постоянно образуются новые клеточки, так что один слой клеточек как бы гонит перед собою другой.

Верхняя кожица образует таким образом совершенно лишенный чувствительности защитительный покров для кожи, ограничивает, как плохой проводник тепла, выделение животной теплоты, и способствует умерению слишком сильной испарины из сосудов кожи.

Волоса, покрывающие верхнюю кожицу, суть роговые, нитеобразные. крепкие, но при том упругие образования, выходящая из корня, расположенного в коже или в подкожной клетчатке. Окраска волос (см. ниже, где говорится о мастях) зависит от красящего вещества, образующегося внутри волоса, и отсутствующего у лошадей белых от рождения. Цвет волос не остается одинаковым в продолжение всей жизни животного. Некоторые волоса подвергаются в различных периодах возраста таким большим изменениям, что в молодости лошади бывают совсем иного цвета, нежели позже: также темные волоса на разных частях тела делаются серыми или даже белыми. Корень волоса представляет под колбообразным утолщением,— так называемой волосяной луковицей,—выемку, которая в виде колпачка прикреплена на бородавчатом, богатом нервами и сосудами конусовидном отростке кожи, т. е. волосяном сосочке или ростке волоса. Из этого сосочка растет и питается волос. У лошади можно различить следующие виды волос: волоса общих покровов — короткие и покрывающие все тело лошади, волоса, служащие для защиты,— сюда принадлежат волоса хвоста, гривы и челки, а также осязательные — волоса губ, ноздрей, лба и век лошади.

Волоса хвоста, гривы и челки, так же как и осязательные волоски— постоянны и никогда не меняются или, по крайней мере, не меняются периодически. Волоса же, покрывающие тело, правильно меняются два раза в год; волоса так называемой щетки и космы волос на пясти,— выпадают после образования летней шерсти. Первое линяние весной образует летнюю шерсть, а второе осенью — зимнюю. Весеннее линяние бывает у нас, смотря по климату и по времени года, или в марте, или в апреле. При этом, длинные и лишенные блеска зимние волоса выпадают и заменяются уже раньше образовавшимися более тонкими и короткими летними волосами. Что касается до образования зимней шерсти, то при этом не бывает полного обмена волос, так как, хотя большая часть летних волос выпадает, заменяясь длинными, грубыми зимними волосами, но при этом часть старых летних волос, как бы проявляя новую деятельность, укрепляется в корнях и вытягивается. Более толстое зимнее одеяние сначала кажется темнее, чем летнее. Ежедневное потение, теплые конюшни и попоны, правильное кормление солью, небольшие дозы сурьмы (antimonium crudum) или мышьяка, способствующие обмену веществ, ускоряют обмен волос. С другой стороны, обильный корм, в соединении с содержанием в тепле, содействует тому, чтобы зимняя шерсть не так сильно развивалась, тогда как, наоборот, от недостатка корма и вследствие холода образуется длинная, грубая зимняя шерсть.

Если весною лошади линяют ранее обыкновенного, то это указывает раннюю весну; если же, несмотря на теплые дни в феврале и марте, зимняя шерсть не линяет, то почти безошибочно можно рассчитывать на продолжительный холод, до наступления настоящей весны. Точно также образование зимней шерсти раньше обыкновенная указывает на раннюю зиму.

Так как, вследствие обмена волос, деятельность мускулов и нервов подвергается усиленной затрате, то в это время рекомендуется особенно бережное обхождение, заботливый за лошадью уход и обильное питательное кормление.

Стрижка осязательных волосков есть ничем не оправдываемое нарушение мудрого назначения природы.

Второй слой кожи, или в тесном смысле кожа, состоит из крепко соединенных пучков волокон соединительной ткани, скрещивающихся и переплетающихся в различных направлениях, а также из упругой ткани и гладких мышечных волокон. Верхняя поверхность ее покрыта кожицею, а нижняя соединяется с подкожною клетчаткою. Ткань кожи очень богата кровеносными и лимфатическими сосудами и нервами, расположенными в них в виде сетки и дающими бесчисленные ветви в отростки разнообразной формы. Отростки эти суть осязательные или чувствительные ворсинки (сосочки), в которых сосредоточивается чувство осязания. В коже находятся сальные и потовые железы. Сальные железы, называемые также, вследствие связи с волосами, сальными волосяными железками, имеют грушевидную форму, расположены в волокнистом слое кожи близ волос и соединяются с волосяным мешком. Сальные железы выделяют волосяное сало, служащее настолько же действительно, как и дешевая помада для волос. Потовые железы лежать глубже сальных и имеют на поверхности кожи небольшие отверстия, называемые порами. Потовые железы выделяют пот.

Пот, высасываемый с помощью этих желез из крови, в виде водянистого раствора, содержит азотистые вещества, негодные для питания тела, главным образом мочевину. Выделение пота представляет таким образом очистительный процесс для крови. Кроме того, пот имеет важное значение как регулятор температуры тела. При незначительной работе и низкой температуре выделение пота происходит незаметно через кожу—в виде пара; при усиленной работе и высокой температуре выделение пота настолько увеличивается, что он выделяется в виде капель. Чем пот обильнее и водянистее, тем совершеннее достигается цель этого выделения кожи, а именно регулирование температуры тела. Назначение пота, выделяющегося в виде капель, удалять испарением излишек теплоты, образовавшейся в теле вследствие какой либо причины. Это охлаждение до известной степени необходимо и благотворно, но оно может довести до такого сильного сокращения кожи, что поры и выводные протоки желез будут не в состоянии пропускать пот. Этим нарушается очистительный процесс и происходит неправильное распределение крови, служащее причиной разных болезней.

По этой причине кожа, при усиленной деятельности потовых желез, требует особенно заботливого ухода.

Кожа лошади обладает наибольшей толщиной вдоль позвоночного столба, наименьшей, напротив, у заднего прохода, на половых органах, на губах, животе и внутренней части конечностей.

На внутренней своей поверхности кожа незаметно переходит в подкожную клетчатку и от количества этой клетчатки зависит более или менее плотное соединение кожи с лежащими под ней частями. На тех местах, где подкожная клетчатка находится в избытке, у лошадей в хорошем теле она всегда содержит большое количество жира.

Непосредственно под кожей, на голове, шее, плечах и на животе лежат четыре кожных мускула, посредством которых кожа может двигаться, даже довольно сильно сокращаться для удаления насекомых, нечистот и т. п.

К коже принадлежат также роговые образования, как например копыта и каштаны. Назначение этих образований, как тел нечувствительных, твердых, но упругих, служит защитой находящихся под ними чувствительных частей, богатых нервами и сосудами.

Кроме видимого выделения кожи, происходит еще невидимое испарение кожи, при котором испаряется вода и удаляется угольная кислота. Вода испаряется на самых верхних слоях кожицы и выступает одновременно из более глубоких слоев. Этим постепенно удаляется из тела большое количество воды, причем во время покоя выделяется в виде пара также и пот. Волосные же сосуды кожи выделяют угольную кислоту для поглощения из воздуха кислорода. В коже, следовательно, происходит дыхательный процесс, как в легких, почему это отправление кожи и назвали кожным дыханием. Но кожа принимает значительно меньшее количество кислорода, чем выделяет угольной кислоты. Таким образом происходит явление обратное легочному дыханию, при котором воспринимается больше кислорода, чем выделяется углекислоты. Стеснение дыхания кожи, если даже легочное дыхание не нарушено, вызывает смерть от удушения. Лошади, которых, выбрив, намазывали дегтем или лаком, делались скучными, равнодушными, дышали медленно, глубоко и пульс их постепенно ослабевал; начиналась дрожь, температура тела и выдыхаемого воздуха понижались и видимые слизистые оболочки синели (см. Вейса „Специальная физиология"). Из этого ясно, что заботливый уход за кожей существенно необходим.

Чувство вкуса.

Чувство вкуса сосредоточено в полости рта, преимущественно в языке, хотя нервы мягкого нёба, губ и щек также способствуют ощущениям вкуса.

Пищевые вещества должны поступать в полость рта или в растворенном виде, или быть растворяемы в слюне и движениями языка приводиться в непосредственное соприкосновение со слизистой оболочкой языка.

Ощущение вкуса появляется, однако, в том лишь случае, если эта слизистая оболочка влажная.

Посредством чувства вкуса животные получают только смутное представление о свойствах пищи и питья. Вкусу существенно помогает чувство обоняния.

Re: С.П. Урусов "Книга о лошади" Глава II Анатомия и физиология #8100

Чувство обоняния.

Чувство обоняния сосредоточено в задней и верхней части обеих носовых полостей, слизистая оболочка которых богато снабжена железами, нервами и кровеносными сосудами. Эта слизистая оболочка, называемая также обонятельной оболочкой, получает нервы от I и V пар мозговых нервов. Первая пара есть нервы чувства обоняния, разветвления первой и второй ветви V пары, распределяющиеся на носовой перегородке и на носовых раковинах, не воспринимают впечатлений обоняния, но передают лишь ощущение слизистой оболочке носа.

Пахучие вещества состоят из мелких частиц, носящихся в воздухе, которые при глубоком вдыхании воздуха приходят в соприкосновение с слизистой оболочкой носа и удерживаются её слизью.

Чувство обоняния имеет очень большое значение для жизни животного. Посредством обоняния животные отличают вредные вещества от безвредных, все, что кажется подозрительным — обнюхивается; обонянием узнаются враги; обонянием узнают молодые животные свою мать; мать— детенышей; отделяющаяся во время течки слизь со слизистых оболочек женских половых органов действует возбуждающим образом на половое влечение животных мужского пола и т. д.

Из всего этого следует, что обоняние для животных имеет более важное значение, чем вкус и слух.

Осязание.

Осязательные нервы состоят в соединении со спинным мозгом и головой; если с внешней стороны затронут один из нервов, то этим причиняется боль и тем сильнее, чем более имеется в том органе нервных сосудов. То же действие производит это и на кожу.

Лошади осязают губами, языком и частью также ногами. Лучший орган осязания — язык, но и в губах оно довольно сильно развито. У слепых лошадей чувство осязания, по-видимому, довольно тонко в ногах; они могут, как говорит Булей, „ногами видеть".

Если мы окинем еще раз упомянутые все отправления кожи, то мы увидим, что в ней главным образом сосредоточивается осязание, что она образует защитительный покров для тела, выделяет роговые образования, сало, пот и углекислоту, играет важную роль при очищении крови и способствует уравновешиванию теплоты тела.

Органы размножения.

Половые органы, назначение коих служить для продолжения рода, и называемые поэтому также детородными органами, лежат частью внутри, частью снаружи тазовой и брюшной полостей.

Мужские половые органы суть: мужской член или уд, с головкою и крайнею плотью, яички, придатки, семяпроводы с семенными пузырьками, предстательная железа или prostata и куперовы железы (рис. 89).

Мужское семя вырабатывается в яичках и придатками выводится в семяпроводы; оттуда оно извергается через мочевой канал, после примеси к нему содержания семенных пузырьков, предстательной и куперовых желез. Для совершения совокупления мужской член, который в мягком виде не может быть введен во влагалище, должен придти в возбужденное состояние, т. е. сделаться твердым и напряженным. Это происходит при содействии нервов, вследствие быстро наступающего переполнения кровеносных сосудов члена кровью.

Мужские половые органы лошади. 1) Головка, 2) Влагалище детородного члена или крайняя плоть, 3) Яички, 4) Мошонка, 5) Придатки, 6) Пещеристые тела, 7) Мочеиспускательный канал, 8) Мочевой пузырь, 9) Левый мочеточник, 10) Левый семяпровод, 11) Левый семенной пузырек, 12) Средний семенной пузырек, 13) Предстательная железа, 14) Левая куперова железа, 15) Прямая кишка, 16) Заднепроходное отверстие.

Женские половые органы суть: срамные губы с клитором, влагалище с влагалищным клапаном, матка, маточные рога, яичники и вымя (рис. 90).

Развившийся плод рождается, выталкиваемый сокращением маточных мышц через влагалище и срамную щель.

Для питания новорожденного жеребенка служит вымя или груди, четыре скученные железы, которые вырабатывают молоко, выделяемое соками. Вымя кобылы имеет два соска, в которых по два отверстия молочных желез.

Женские половые органы лошади. 1) Матка с плодом в нормальном положении, 1а) Пупочный канатик, 2) Рыльце матки, 3) Влагалище,) 4) Срамная щель, 5) Левая почка, 6) Левый мочеточник, 7) Мочевой пузырь, 8} Мочеиспускательный канал, 9) Прямая кишка, 10) Заднепроходное отверстие.

Духовная жизнь *).

Профессор Вейс в своей неоднократно упоминаемой „Специальной физиологии" пишет: ,,Так как у животных наблюдаются поступки, указывающие на существование духовной силы, то должно их считать не только одаренными жизнью, но и обладающими душою".

Действительно, каждый добросовестный наблюдатель должен признать, что животный интеллект обладает в высокой степени развитой силой, каковая сила или совокупность интеллектуальных качеств наблюдаются на каждом шагу.

К наиболее интеллигентным животным принадлежит лошадь, душевный строй её представляет собою интересный и поучительный материал для разного рода наблюдения.

Изучение животного интеллекта имеет чисто практическое значение.

*) Заимствовано из реферата „о животном интеллекте", читанного кн. С. П. Урусовым в собрании С.-Петербургских Сельских Хозяев в Феврале 1901 г.

Если под оценкой качеств лошади понимать только науку о так называемом экстерьёр, то есть ту дисциплину сельскохозяйственного животноводства, которая учит нас по внешнему виду лошади судить о её работоспособности, во всех её многочисленных проявлениях, то само собою разумеется, что эта научно-практическая область не может всего захватить, игнорируя духовную область, интеллектуального мира животных. Кто хочет вполне достоверно узнать ценность испытуемой лошади, тот должен обратить не менее тщательное внимание и на внутреннюю консистенцию, на правильность органических отправлений, конституцию, темперамент, многие aнaтoмo-физиoлoгичecкие отношения, а прежде всего на душевные качества животного.

В смысле изучения этих последних у нас писалось до сих пор весьма мало и все это носило более или менее анекдотический характер, имело всегда отрывочную форму.

Остановимся сначала на влиянии, какое имеет строение мозга на пcиxoлoгичecкие отправления, влияние это доказано нашими физиологами и в настоящее время не подвержено никакому сомнению.

Мы знаем также, что чем легче весь спинного мозга по отношению к весу головного, тем интеллигентнее индивидуум. Пластовидные разветвления большого головного мозга имеют огромное влияние на развитие и интенсивность интеллектуальных качеств, и безусловно прав Мунк, говорящий в своей физиологии человека и домашних животных: „сравнительная анатомия указывает нам на полную и безусловную пропорциональность между развитием мозговых полушарий и степенью душевного развития. Число и глубина извилин, а равно и толщина серого вещества имеют при этом такое - же значение, как и относительный вес самого мозга".

Тот - же ученый приводит в доказательство того, что интеллект позвоночного животного зависит от развития мозговых полушарий, следующее: 1) микроцефалы, у которых морфологические формы мозга не развиты, — отличаются исключительным тупоумием; 2) искусственное удаление частей мозга вызывало в животном сонливость, тупость и исчезновение всех пяти чувств. Раньше главное внимание обращалось на абсолютный вес мозга, и на основании этого веса делались разные заключения. Человек, без сомнения, обладает наиболее тяжелым мозгом*). Но уже то обстоятельство, что мужчина и женщина имеют мозг разного абсолютного веса указывает на то, что вес мозга не есть главное условие развития интеллекта. Малый вес мозга ниже средней нормы **) тоже противоречит принятому раньше положению. Таким - же не основательным оказалось положение, гласившее, что относительный (к весу всего индивидуума) вес мозга имеет решающее значение в деле определения степени интеллекта.

Не подлежит сомнению, что вес мозга в отношении всего веса

*) Мужчина в среднем 1390 гр., женщина 1240 гр.

**) Филолог Герман - вес мозга 1350 гр. Минералог Гаусман — 1222 гр. человека весьма значителен (1 :30 — 37).

У обезьян он несколько меньше (1 : 40), однако и это положение весьма шатко, так как у маленьких собачек было найдено соотношение 1 : 28—57. По такому критерию наиболее интеллигентным надлежало бы признать воробья (1 : 27). Таким образом, мнение Вилькенса: „чем интеллигентнее животное, тем больше относительный вес его мозга"— падает само собою.

На развитие мозга у лошади оказывает огромное влияние яйцеобразная полость черепа. Сусседорф в своей „Anatomie der Haustiere" говорит по поводу этого следующее: „емкость лошадиной мозговой полости (наполненной для опыта отрубями) равняется 712—960 кубич. снтм. (или 3/4 литра); кубический объем этот не пропорционален весу всего черепа - обыкновенная норийская лошадь имеет череп весом от 3200 до 3500 гр. при емкости мозговой полости в 730—770 куб. снтм., между тем как восточная — представляет соотношение 1700 - 1900 гр. и 715— 720 куб. снтм.".

Лошади, более легкие и более благородные, имеют относительно большее количество мозга, чем тяжелые и простые. Это доказал своими краниометрическими измерениями Эйхбаум; из его данных получаем нижеследующую таблицу:

..................................................Емкость мозговой полости......................................Вес черепа.

Арабский жеребец......................................712..........................................................1930 гр.

Русский рысак жереб..................................720..........................................................1737 гр.

Пинцгауер..................................................748..........................................................3140 гр.

Бельгийский тяжеловоз...............................768..........................................................3600 гр.

Из своих измерений Эйхбаум делает следующий вывод;

У тяжелых холодной крови лошадей емкость абсолютно больше. Тоже самое можно сказать относительно высоты черепа—вернее мозговой полости. Наоборот, в сравнении с длиной и весом целой головы более мелкие лошади в особенности восточные, обнаруживают гораздо большее развитие мозговой полости, чем окцидентальные лошади. Черепной свод у первых сильнее и равномернее устроен, у вторых—он более сжат по сторонам и имеет в височной области резкую желобообразную впадину.

Наблюдения и опыт учат нас, что малые — благородной крови лошади, в особенности восточные, гораздо интеллигентнее норийских. Поэтому мы должны считать относительно больший объем черепа — вместе с его широколобостью признаками высокого развития интеллекта.

В цирке С. Ренца лошади, проходящие, так называемую, высшую школу езды, принадлежат к восточно-прусской породе, в жилах которой, как известно, течет много арабской крови. Покойный Чинизелли говорил нам, что лошади Стрелецкого завода и преимущественно жеребцы по его наблюдениям отличались большой понятливостью. Точно также славой особенно умных лошадей пользовались арабы завода кн. Р. Сангушко. Рассматривая строение мозга и на основании многочисленных вивисекционных опытов, известный физиолог Мунк делает следующее заключение: центры движения находятся у животных в извилинах лобных долей мозга и затылочных, зрительная область в затылочных долях, слуховая—в височных.

Таким образом становится ясным почему наиболее богатый извилинами мозг может считаться более приспособленным возбуждать психические эффекты. У человека это вне, сомнений, но у животных, у которых задних долей мозга, имеющихся у человека, нет, дело обстоит иначе. Вакер пишет, что мозг овцы более богат извилинами, чем мозг собаки, а между тем собаку принято справедливо считать наиболее интеллигентным животным, тогда как глупость овцы вошла в поговорку.

Итак, абсолютный вес мозга не имеет никакого влияния на психику лошади; то же можно сказать и относительно веса мозга, большей или меньшей емкости черепа, если их рассматривать отдельно, и о числе извилин и борозд.

В последнее время гистологическая конституция мозга в трудах физиологов стала играть выдающуюся роль. Но что касается мозга домашних животных, то в этой области гистологи так мало еще поработали, что мы имеем полное основание сказать: мы не знаем относительно ткани мозга почти что ничего определенного. Как и роль самого серого вещества у наших домашних животных, так и число, величина, дифференцировка нервных клеток, а равно и сеть проекционных волокон — нам почти совсем неизвестны. Не лучше обстоит дело с передаточными путями. На число и величину ганглий тоже полагаться нечего; так, обладающая наименее развитой психикой — овца имеет наибольшие ганглиевые клетки.

Мозг есть материальное орудие души, вне которого она существовать не может и, как выразился Флейшаг в своей ректорской речи(1894г.), „душа почти такой - же продукт мозга, как моча — продукт почек".

Лошадь, как и все другие животные, выражает стремление к удовлетворению потребности тела, главным образом, голода и жажды, т.е. к сохранению индивида и его размножению (половое влечение). Стремление к пище свойственно всем животным без исключения, даже таким, У которых нет никаких признаков мозга. Принято думать, что к удовлетворению голода и жажды побуждает инстинкт.

Под словом „инстинкт" можно подразумевать или унаследованную привычку, которой нельзя не повиноваться, или бессознательное естественное влечение, на столько сильно заявляющее о себе, что у большинства высших животных так называемые инстинктивные действия основываются на опыте и являются результатом выводов из последнего. о, чтобы уметь делать выводы из опыта, надо обладать, по крайней мере, хотя какой-нибудь способностью понимания. Когда зародыши соера, развившись в кишках воспринявшего их животного проедают кишечную стенку и находят, таким образом, дорогу к тем органам животного, которые указаны им природой для дальнейшего развития,

Зол. рыж. жер. „Кардинал".

Полукровный английский, родился в 1905 г. в заводе А. Г. Жеребкова от „Крон-Принца" и донской матки Рост 2 арш. 41/2 верш. Премирован на Bcepoccийской выставке в Москве 1910 г. денежной премией в 200 р. то эти зародыши действуют по бессознательному побуждению, т. е. инстинктивно.

Гн. жер. „Эклипс". Полукровный английский, родился в 1903 г. в Провальском войсковом заводе от „Enniskillen" и „Вибрации" На Всероссийской конской выставке в Mocкве награжден золотой медалью и денежной премией в 200 р.

У высших - же животных часто обнаруживается, что многие их действия, которые считают инстинктивными, бывают в действительности продуктом особой умственной работы, основанной на опыте, размышлении и правильном умозаключении.

Потребность в пище может быть и бессознательной, естественной потребностью. Но дело не в пище вообще, а в том, чтобы она состояла из подходящих предметов. Этого - же можно достигнуть только посредством опыта. Новорожденное домашнее животное приводится обыкновенно к источнику своей пищи—материнскому соску, не инстинктом, а людьми. Наблюдения за молодыми птицами показывают нам, как постепенно, путем опыта, приучаются они отличать съедобное от несъедобная. Часто говорят, что домашние животные оставляют нетронутыми ядовитые растения и делают это инстинктивного это заблуждение. Рогатый скот, не знающий „осенницы", есть ее вместе с другой травой и отравляется, и только уже после того, как познакомится с опасностью, сопровождающей употребление этого ядовитого растения, по возможности, избегает есть его. Овцы из тех местностей, где не встречается на пастбище белены, попав в те, где она произрастает, падают от ядовитого растения, которое туземные овцы избегают употреблять; только постепенно вновь прибывшие овцы научаются не трогать ядовитых и вредных для них трав. Если положить отравленного мяса для истребления крыс, то можно с уверенностью сказать, что только одна крыса съест это мясо. Если корм лошади посыпать невкусным порошком, то она сначала пробует поесть его и, уже только узнав, что он невкусен, сдувает его с пищи. Точно также только путем опыта лошадь доходит до сознания, что такую пищу, в которой есть посторонние острые тела (иголки, гвозди и проч.), надо оставлять нетронутой, если она не хочет принести себе вред.

Чувство самосохранения, по мнению многих, вытекает исключительно из инстинкта, но опыт говорит нам иное.

Врагов своих животные знают не благодаря инстинкту, а через опыт и наблюдения. Иначе как могли - бы правдивые в своих сообщениях путешественники говорить нам, что дикие животные в тех странах, где еще никогда не был человек, совсем не боятся пришельцев; чем можно иначе объяснить, что дрозды боятся охотника, но не улетают от хлебопашца или жнеца. Лошади уже научаются через опыт и умозаключения избегать того, что им вредно, и узнавать своих врагов. Очень молодые лошади, когда они пасутся, не боятся летающих около них слепней и оводов, но лошади, уже второе лето проводящие на пастбищ, узнают опасных для них мух по жужжанию, сбираются вместе и хвостами обороняются от врагов или же ищут спасения в прудах и реках. Многие лошади легко пугаются предметов, бояться которых им собственно нет оснований, но всадник или возница направляют их к этим предметам, ласково уговаривая их при этом, и дело кончается тем, что лошадь, познакомившись с предметом, перестает его бояться.

Некоторые инстинкты развиты в такой же степени у человека, как и у животных и если думают, как это часто случается, что действия человека никогда не бывают инстинктивны, а всегда являются результатом сознательного мышления, то весьма заблуждаются. "Животные и человек, говорит Перти, очень часто совершают действия сначала сознательно, а затем, при частом повторении этих действий, уже бессознательно, без участия воли".

Вилькенс пишет: "Утверждение, что у животных вместо разума существует бессознательное влечение, в действительности не противоречит существованию разума, так как проявление инстинкта совсем не отличается от проявлений разума, деетельность разума главным образом основывается на опыте, инстинкт же есть не что иное, как вывод из опыта, и ничто не дает нам повода думать, что инстинктивные действия животных совершаются бессознательно. Если же действия животных или, по крайней мере, их движения совершаются сознательно, то мы не можем совершенно отказать им в разуме".

Конично, нет достаточных оснований утверждать, что у животных нет разума, то есть способности постигать причинную связь и значение вещей. Разум животных, конично, стоит на очень низкой степени развития, но он не отсутствует совершенно, так как в противном случае нельзя было бы понять, каким образом приобрел мыслительную способность человек, когда все формы его тела, не исключая и мозга, развились из животных форм,

Нам кажется, что, рассуждая о животном интеллекте, необходимо различать рассудок от разума.

У лошади, одного из самых интеллигентных животных, несомненно есть рассудок, и она иногда совершает действия, совершенно сходный с разумными, в которых рассудок, подобно электрической искре, мгновенно перелетающей с электрической машины на другие предметы, быть может, на один краткий миг, но переходит в область, которую мы называем разумом.

Животные, а вместе с ними, конечно, и лошади, обладают такими же чувствами, как и человек. Чувственные восприятия у них, по всей вероятности, такие же или почти такие же, как и у людей; раздражение, произведенное извне на центральные нервные органы через посредство чувственных органов, точно таким же образом действует на животных; скорость передачи впечатлений тоже, должно быть, одинакова.

Известный философ Фриц Шульце писал однажды*): "У животных, как и у людей, есть чувства. Благодаря чувствам возможно восприятие; без чувств ни для нас, ни для животных не существует мира. Внешний мир действует на чувства, производит впечатления, которые и есть ощущения, свойственные как человеку, так и животным.

Но познание внешнего мира достигается только посредством созерцания или самосознания вещей, посредством различия одной вещи от другой. У пьяного человека, например, есть ощущения, но нет созерцания. Это созерцание есть продукт той способности, которую мы называем рассудком".

Объектами рассудка бывают отдельные, реальные, действительные, чувственно воспринимаемые предметы. Функция рассудка состоит в понимании, наблюдении, различении этих предметов, соотношении между собой отдельных вещей. Животному нельзя отказать в рассудке, так как оно составляет мнения и заключения, высказывает способность различать, понимать причину и действие, имеет представление о времени, месте, цвете, звуке, обладает прекрасною памятью, знает опасность и думает о мерах ее устранения, имеет представление о будущем и заботится о нем, обнаруживает расположение и отвращение, любовь супружескую и к детям, хитрость и благоразумие. Умное животное рассчитывает, обдумывает, взвешивает прежде, чем приступает к делу, у него есть понятие о товариществе, оно имеет попечение о больных, обнаруживает все аффекты, как гнев, печаль, страх, ужас, точно так же, как проявление чувства и суетности. Мы могли бы привести множество примеров всего вышеизложенного, но размеры настоящей главы не позволяют нам это сделать, и мы отсылаем интересующихся к нашей брошюре*), где читатель найдет много фактов, подтверждающих наличность разума у лошади вопреки мнению многих, что у лошади лишь хорошая память и руководствуются они исключительно инстинктом.

Понимают ли лошади друг друга, есть ли у них свой язык? Эти вопросы задаются весьма часто.

Прежде всего лошади разговаривают между собою мимикой, так как физиономия их обнаруживает их душевное состоите. Злая лошадь, добрая, испугавшаяся и т. д. имеет совершенно различное выражение и игра физиономии у лошадей много выразительнее, чем у людей.

Лошади умеют выражать свои желания и намерения также различными движениями головы, подниманием ног, выгибанием шеи и проч. Кроме того, они переговариваются между собою и помощью звуков, хотя обладают весьма ограниченным количеством их.

Теми же самыми звуками, которыми однокопытные животные выражали волновавшие их чувства тысячу лет назад, выражают они их и теперь. Наоборот, язык человека усовершенствовался с течением времени, увеличивается в запасе слов и улучшился с большим умственным развитием.

Животное всегда будет в состоянии выражать своим языком только восприятия, но никогда знания и понятия.

Звуковой язык у лошадей не лишен, конечно, известного разнообразия: они умеют особенным родом ржания, независимо от того, тихо оно или громко, сильно или слабо, в более высоком или низком тони, выразить желание сразиться с врагом, выразить гнев, расположение и любовь, радость, печаль и т. д.

Н. Кермес, изучавший все эти особенности у лошадей в Южной Америке, рассказывает очень подробно о звуках, которыми они оканчиваются в различных случаях, объясняясь членораздельными звуками, им свойственными. Чтобы заключить о духовной жизни лошади скажем еще о темпераменте.

Еще недавно полагали, что лошади обладают четырьмя различными темпераментами, именно: сангвинический, духовно выражающейся понятливостью и покорностью, причем, однако, воля нередко превосходит силы; холерический—соединяющий в себе большую чувствительность с жизненной силой, в высокой степени; флегматический, выражающейся чрезвычайным равнодушием, не исключающим, однако, известного усердия, лошади крупных и тяжелых пород обладают именно этим темпераментом; и меланхолический, делающий животных им одаренных тупыми, вялыми, ленивыми и большей частью злыми. Такой темперамент считался принадлежностью преимущественно беспородных лошадей, у благородных же животных он появлялся, как результат болезней или дурного обращения, а также вследствие старости и изнурения.

В основу различия темпераментов положили цвет шерсти; гнедых лошадей считали сангвиниками, рыжих — холериками, серых — флегматиками, вороных — меланхоликами. Но такое учение о темпераментах не было достаточно обосновано и потому не могло удержаться, будучи заменено учением о конституции, основанным берлинским профессором Шютцом *). Последний называет конституции: артериальную, венозную, лимфатическую, нервозную и, наконец, вялую или грубую. Как ни хорошо и основательно это учение о конституциях, все же нельзя допускать, что темперамент лошадей зависит всецело только от их конституции, и было бы более правильно подводить этих животных и под различного рода темпераменты, главным образом под вялый и живой, хотя и принято думать, что у лошадей артериальной конституции сангвинический темперамент, но таковой же встречается у людей нервозной конституции, обладающих лишь несколько более раздражительным характером. У лошадей дряблой конституции наблюдается всегда вялость. Различные оттенки живого и вялого темперамента не находятся всецело в зависимости от конституции лошадей, темперамент зависит также от степени раздражительности чувствительных нервов, обнаруживающих живой или вялый темперамент.

Часто случается, что лошади приблизительно одинаковой конституции обладают, однако, различными темпераментами. Болезни или какая-нибудь операция, произведенная над животным, напр. кастрация, легко могут бывший до тех пор живой темперамент превратить в вялый, причем конституция животного остается, однако, без перемены; известно также, что много жеребившийся кобылы теряют живость и чувствительность нервов, и преклонный возраст притупляет центральную нервную систему, хотя конституция животного опять-таки не обнаруживает при этом заметных перемен.

Во время сна отдыхает деятельность органов чувств и обыкновенно также деятельность духовная. Когда лошадь спит, всякое влияние на ее чувства прекращается, так же, как и ее собственный произвол, движения же непроизвольных мускулов, дыхание, кровообращение и движение кишечного канала не нарушаются, а растительная жизнь — питание и отделения — не только не подвергается перерыву, но достигает еще более высокой степени совершенства, нежели в бодрствующем состоянии.

Следовательно, сон есть такого рода покой, во время которого пополняются вещества, расходованные жизненною деятельностью.

Потому, разумеется, мы должны способствовать, чтобы эти часы отдыха для животного, по возможности, были удобными, что и достигается обильною подстилкою и удлинением повода.

Лошадь и слон суть единственные животные, которые могут спать стоя. Некоторые лошади ложатся редко, а другие никогда, не теряя при этом своей способности к работе.

Однако, рискованно покупать лошадь, которая не ложится, так как полный отдых возможен только в лежачем положении, и организмы, которые в состоянии обходиться долгое время без полного отдыха, составляют величайшую редкость. Во всяком случае, здоровая лошадь, которая должна сохранить свою силу, нуждается ежедневно по меньшей мере в 4-х часовом отдыхе, которым она могла бы наслаждаться, лежа на соломе или стоя.

Вопрос о животном интеллекте все более и более начинает интересовать ученых и недавно в Венсене учрежден „институт животной психологии". Основатель его, г. Гаше-Куплэ, известный своими научными трудами по дрессировке животных; в главе института поставлены директор естество-испытательного музея Перье, и выдающийся психолог Рибо. Цель института — изучать психические способности животных экспериментальным путем. Здание, выстроенное для института, имеет вид цирка. Вокруг арены, имеющей в диаметре 13 метр., расположено сто мест для наблюдения психологов и естествоиспытателей. Надо надеяться, что это новое учреждение даст много интересного в вопросе животной интеллекции.

Движение.

Механизм движения есть перемещение тела животного, вызываемое беспрерывным сокращением известных мускулов туловища и конечностей, противодействующих друг другу. Движение тела животного, подобно движению машины, находится в зависимости от правильной конструкции отдельных составных частей и от величины двигательной силы.

Чем гармоничнее и выгоднее в механическом отношении телосложение и чем больше в животном энергии, специально для этой деятельности мускулов, тем более в своих движениях животное будет проявлять ловкости, выносливости и силы. Поэтому поговорка: „лошадь как стоит, так и бежит" до известной степени справедлива. Однако, легко можно разочароваться, если, основываясь на этом, при оценке лошади, не испытать ее хода. Многие лошади с правильной постановкою обнаруживают на ходу неожиданные недостатки, и, наоборот, иногда совершенно неправильно сложенная лошадь поражает нас своим ходом. Большею частью это находится в зависимости от породы, энергии, темперамента, выездки и обстановки, в которой находится животное.

В физиологическом отношении движение имеет большое влияние на здоровье лошадей. Умеренное движение возбуждает аппетит и пищеварение, вызывает обмен веществ, благотворно влияет на кровообращение, увеличивает всасывание и отделение негодных веществ, укрепляет мускулы и легкие и, таким образом, способствует всем отправлениям тела. Чрезмерное движение действует изнурительно на мускулы и нервы, причиняет приливы в железах и в, коже, увеличивает выделения кожи и легких, усиливает жажду, уменьшает аппетит, ведет к ослаблению всех жизненных отправлений и, наконец, производит полное истощение.

Движение важнее всего в молодом возрасте. Чем чаще молодые лошади пользуются умеренным движением на открытом воздухе, тем это лучше для развития их сил и укрепления тела.

Изучение механизма движений лошади с самых отдаленных времен занимало человека, но, к сожалению, не обладая необходимым средством, чтобы осветить этот интересный и полный практической важности вопрос, иппологи ничего нового открыть не могли, и только сравнительно недавно, благодаря появлению моментальной фотографии, открытия в этой области значительно двинулись вперед.

Первый, кому принадлежит заслуга более точного разъяснения законов движения лошади, это американский профессор Мёйбридж, который помощью электрической фотографии сделал несколько весьма важных открытий не только в научном, но и в чисто практическом отношении. Затем появились работы Винценти, Бобэ, Бональ, Пикара, Ле-Бон, Дюма, Аншютца и, наконец, доктора и члена Парижского института Марэ, много поработавшего на своей физиологической станции в Отеле и совершенно осветившего темные доселе законы механизма движений лошади. Почтенному ученому принадлежит честь изобретения особого прибора — „хронофотографа", благодаря которому он получил до 40 снимков в секунду, что дало полную возможность подробно изучить все движения животного, совершенно независимо от быстроты его хода. Опыты г. Марэ отличаются громадным интересом.
Движения лошади подразделяются на естественные и искусственные.

К естественным движениям относятся: шаг, рысь, галоп, карьер: к искусственным: испанский шаг, пиафф, курбет. кабриоль, курбад, песад, пируэт и др.

К естественным движениям лошади относятся, как было говорено выше: шаг, рысь, галоп и карьер.

Шаг есть самый медленный из аллюров, при которых, как и при всяком другом естественном ходе, исключая усиленного галопа пли карьера, смена ног происходит по диагонали.

Если, например, лошадь начинает движение с правой ноги, то соблюдается следующий порядок перестановки ног: правая передняя, левая задняя, левая передняя и правая задняя. Таким образом, когда лошадь идет шагом, слышно четыре удара копыт, и потому нормальный шаг, при котором обе задние ноги прямо попадают в следы передних, принято называть ,,четырехтемпным".

Шаг переносится лошадью легче, лучше и дольше всякого другого аллюра.

Тренера - англичане говорят „шаг — отец всех аллюров" и это имеет много оснований; шаговая работа лучше всего подготовляет органы лошади к более быстрым и энергичным движениям, отлично развивая мышечную систему. Но, однако же, шаг должен быть свободен и отчетлив, чего нельзя достичь при форсировании, когда шаговое движение становится для лошади утомительным. Быстрота шага, разумеется, весьма различна, но в среднем наша строевая лошадь проходит в час пять верст. В заграничных армиях вообще достигается большая скорость, так, например, в германской она определяется уставом 6 верст в час.

Чтобы уяснить себе, каковы собственно движения лошади на шагу, обратимся к хронофотографии. Из следующих рисунков, составленных по способу доктора Марэ, видим, что при движений шагом, лошадь имеет шесть различных положений или моментов. Первый изображает лошадь, когда она, упираясь на три ноги, приподнимает лишь переднюю правую, начиная движение.

Второй показывает нам, что при следующем положений передняя правая нога уже упирается на землю, тогда как левая задняя, противоположная ей по диагонали нога, поднята на воздух, и, таким образом, животное одно мгновение находится вновь на трех ногах: обеих передних и правой задней.

Передняя левая нога собирается подняться, и лошадь поворачивает голову направо в интересах сохранения равновесия, что может быть замечено по слабо натянутым поводьям правой стороны.

Третий момент обусловливается опусканием левой задней ноги на землю, и, наоборот, поднятием передней левой (см. рис. 93).


В это мгновение вся тяжесть тела лошади покоится на всей правой стороне, и она, чтобы облегчить левую сторону, поворачивает голову направо, что опять-таки усматривается из положения поводьев.

Четвертый момент показывает нам спустившуюся до земли левую заднюю ногу, а левую переднюю выносящуюся вперед.

Здесь еще раз лошадь стоит на трех ногах: двух задних и правой передней (см. рис. 94).

Пятый момент изображает правую заднюю ногу приподнятой, диагонально противоположную же ей переднюю левую, опустившеюся к земле (см. рис. 95). Лошадь вновь стоит на трех ногах, а задняя правая собирается сделать движение вперед.

Наконец, последний, шестой момент показывает, как задняя правая нога ступает вперед, собираясь занять место, только что оставленное передней правой. Тут лошадь упирается на левой стороне и поворачивает морду налево (см. рис. 96).

Этот рисунок дает нам приблизительно то же положение ног, которое мы видели уже на первой хронофотографии. Вышеприведенными шестью рисунками исчерпываются все фазы шага, этого несложного, но чрезвычайно трудно уловимого на рисунке аллюра. Итак, на шагу движение ног продолжается все время в том же порядке: передняя правая, задняя левая, передняя левая, задняя правая, и вследствие этого лошадь находится или на трех ногах (см. рис. 91, 92 и 94), или на двух (см. рис. 93 и 96). При этом следует заметить, что ноги, поднятые с одной стороны одновременно, всегда находятся в возможно близком одна от другой расстоянии, а упирающиеся односторонние ноги, напротив, находятся в этот момент в самом большом отдалении. Иначе не могло бы быть сохранено равновесие.

А между тем, это элементарное положение далеко не всем известно, и многие художники грешат в изображении лошади на шагу. Чтобы в этом убедиться, достаточно взглянуть на известную картину Ораса Вернэ „Le trompette mort". Лошадь, изображенная великим артистом, наклонив голову к убитому трубачу, стоит на односторонних ногах, расположенных настолько близко одна от другой, что им невозможно удержать всю тяжесть лошади, корпус которой наклонен на левую сторону. Необходимо было бы дать лошади диагональное упирание, иначе так и кажется, что она упадет.

На другом не менее известном полотне того же Horace Vernet, занимающем видное место в Версальском музее, „Стан Абделькадера", на правой стороне картины изображена белая лошадь, которую один араб, по-видимому военачальник, грубо тащит за поводья, в то время как другой накладывает ей на спину седло. По положению ног следует признать, что лошадь эта идет рысью, а между тем, художник. очевидно, желал изобразить ее на шагу, так как араб ее усиленно тянет, и лошадь, повинуясь его силе, вытянула голову; к тому же и желание другого араба ее оседлать не могло бы иметь места на рыси.

Несомненно, художник желал изобразить удлиненный шаг и для этого ему следовало бы только поставить на землю переднюю левую и заднюю правую ноги.

Хотя Орас Вернэ в обеих картинах своих совершенно неправильно изобразил лошадей на шагу, тем не менее надо ему отдать справедливость, что он был одним из первых, рискнувших избрать этот аллюр.

Re: С.П. Урусов "Книга о лошади" Глава II Анатомия и физиология #8110

Как это ни странно, но в самой отдаленной старине люди уже • имели вполне определенное понятие о механизме движений лошади на шагу, как о том свидетельствует один из сохранившихся ассирийских барельефов, исполнение которого, разумеется, неудовлетворительно, но в смысле правильности движений не оставляет желать лучшего.

И вот, в течение почти двадцати столетий, художники, казалось, совершенно забыли о древних изображениях и всячески избегали изображать лошадь на шагу; от трудности ли этой задачи, от того ли, что тихий шаг мало гармонирует с быстротой их фантазии, но во всяком случае, до Horace Vernet, Gericault и Сверчкова немногие отваживались изображать лошадь на шагу.

Когда знаменитый Мэссонье, 47 лет назад, решился изобразить в своей великолепной картин” „1814 г." лошадь Наполеона на шагу, то вся пресса поспешила выразить свое удивление столь „смелому шагу", хотя в то время ни художники, ни критика, или еще меньше, публика, не привыкли видеть на полотне правильно изображенный шаг, вместо которого предлагались условные и дикие положения, одновременно показывающие и рысь, и вставание на дыбы. В картине этой Мэссонье все же допустил грубую ошибку, которую сам же в 1888 г. (24 года спустя) и исправил.

На прилагаемых рисунках (см. рис. 97 и 98) читатель увидит, что на первом эскизе равновесие лошади не могло быть соблюдено, тем более, что засыпающий всадник тоже наклоняется на правую сторону. Если бы в действительности лошадь так повернула голову направо, как это изображено на рисунке, упираясь при этом на левую переднюю ногу, то она рисковала бы упасть. В исправленном виде, вся тяжесть лошади и всадника перенесены художником с левой стороны на правую и остается только пожалеть, что голова лошади не достаточно обращена вправо, чтобы освободить переднюю правую ногу, выдерживающую всю тяжесть корпуса.

Рысь есть ускоренный ход, которым, если не форсировать, лошадь может идти относительно долго, не чувствуя усталости и не задыхаясь. Вот почему аллюром этим следует всегда пользоваться при требующих быстроты длинных переходах, тем более, что твердость грунта при рыси имеет лишь второстепенное значение. Так как на рыси лошадь поднимает одновременно две ноги по диагонали, то при этом ходе слышно только два удара копыт, и потому рысь есть аллюр „двухтемпный", производимый совершенно иначе, чем шаг. Рысь бывает короткая, средняя и растянутая, отсюда и быстрота получается совершенно различная. Для нашей строевой лошади в среднем полагается в час пройти 12 верст; в германской же кавалерии считают 14 верст, во Франции и Австрии установлено 300 шагов в минуту.

Перестановка ног лошади производится крайне просто: обе пары, лежащие по диагонали, чередуются правильно, от чего получается троякая деятельность, передвигающая, захватывающая и поддерживающая, между которыми есть еще момент, так называемого. свободного подъема, продолжительность которого весьма различна. В этот момент все четыре ноги находятся на воздухе. Пока переднее копыто стоит на земле, заднее, долженствующее, при средней рыси, покрыть след переднего, разумеется, не может на него ступить. Переднее копыто, таким образом, должно покинуть занимаемое место и находиться на воздухе, по направлению вперед, когда заднее копыто намеревается ступить, находясь в это мгновение точно так же на воздухе, Следовательно, обе ноги той же стороны находятся на воздухе, но так как задняя нога находится в соответственном движении с диагональной ей передней ногой, то потому и на воздухе они находятся одновременно. Передняя же нога имеет соответственное движение с диагональной ей задней ногой, и в то время, когда эта последняя приготовляется ступить, но еще находится на воздухе, передняя тоже только собирается опуститься.

Следовательно, бывает момент, когда все четыре ноги лошади находятся на воздухе.

Во время рыси находятся преимущественно в действии спинные мускулы, которые во время движения шагом почти совсем бездействуют; отсюда понятно, почему для хорошей рыси необходимы длинный круп и сильные бедра.

Чтобы ближе уразуметь сказанное, обратимся к хронофотографии и увидим, что рысь распадается на четыре главнейших момента, к описанию которых и обратимся.

Первый момент, когда лошадь начинает описываемый аллюр, она упирается на левую переднюю и правую заднюю ноги, вся масса ее при этом чуть заметно качается на этих двух ногах (см. рис. 99). Всадник в этот момент сидит прочно в седле. Второй момент лошадь ступает на правую диагональ, то есть на правую переднюю и левую заднюю ноги. Всадник вследствие удара копыт о землю несколько отделяется от седла (см. рис. 100).

Третий момент изображает лошадь, находящуюся в последней фазe того самого диагонального упирания, первую часть которого мы видели в предыдущий момент (см. рис. 101). После этого следует перемена диагонали, во время которой животное будет находиться на воздухе, что видим на следующем рисунке, изображающем четвертый, момент, момент свободного подъема или подвисания (см. рис. 102).

Рис. 101. Рысь.

Последовательное движение вперед диагональных ног бросает всю массу вперед с достаточной силой, чтобы она держалась на воздухе.

Рис. 102. Рысь.

Если бы г. Марэ заставил лошадь идти более быстрой, растянутой рысью, то момент подвисания вышел бы на рисунки значительно нагляднее, а расстояние между копытами и землею было бы значительно большим.

Итак, при нормальной рыси перестановка ног производится следующим порядком: передняя правая, задняя левая, передняя левая, задняя правая.

Рис. 103. Иноходь.

Когда же на рыси слышен двойной удар копыт, это значит, лошадь ступила обеими ногами одной стороны, а затем обеими ногами другой. Если такая рысь наблюдается у здоровой ногами лошади и не как результат нарушенного равновесия, то называется иноходью (см. рис. 103)

Изображение рыси проще и потому в живописи и ваянии погрешности встречаются реже; так известны многие памятники, прекрасно передающие это движение.

Рис/ 104. Галоп справа.

Галоп есть быстрое движение, требующее от лошади maximum'a мышечных усилий, при котором слышно три удара копыт.

Как бы велика ни была обнаруженная лошадью энергия, как бы правильно она сложена ни была, ей никогда не удастся хорошо галопировать, если ноги её не в безукоризненном состоянии. Отсюда само собою понятно, что заставлять долго галопировать можно лишь вполне здоровую и хорошо подготовленную лошадь. Быстрота галопа настолько различна, что нельзя вывести средней цифры. В нашей кавалерии обыкновенный полевой галоп считается 400 шагов в минуту. В Германии считают для галопа 500 шагов в минуту; в Австрии 450 шагов. Скаковые лошади развивают, разумеется, значительно большую быстроту, доходящую до 1 м. 5 с. на версту.

Галоп определяется тремя характерно выражаемыми ударами копыт, а потому есть аллюр „трех-темпный", и бывает с правой или левой ноги, в зависимости от стороны, с которой лошадь начинает это движение.

Рис. 105. Галоп справа.

При галопе справа, как это видно на рисунке (см. рис. 104), лошадь упирается левой задней ногой на землю, три остальные ноги находятся на воздухе. Бабка, вынужденная принять на себя всю тяжесть животного, характерно выгибается, что ясно доказывает, каких напряжений требует этот аллюр.

Рис. 106. Галоп справа.

В этот первый момент всадник, под влиянием удара копыт о землю и полученного вследствие этого толчка, приподнимается в седле. Следующий рисунок (см. рис. 105) показываешь второй темп начатого галопа, обусловливаемый упиранием всего корпуса на левую диагональ. Задняя левая нога, только что отделившаяся от земли, еще слегка до нее дотрогивается. Всадник глубже опускается в седло.

Tpeтий темп галопа с правой ноги показывает нам любопытное упирание одной правой передней ноги (см. рис. 106). Весьма распространено мнение, что при галопе справа, правая нога всегда идет впереди левой, но мнение это совершенно ошибочно и чтобы в этом убедиться достаточно рассмотреть всю серию (9) рисунков, изображающих постепенно все фазы голопа. В серии этой найдем три рисунка, на которых увидим правую переднюю ногу позади левой, один рисунок, где обе ноги рядом, и шесть остальных, где левая передняя нога будет. сзади правой передней.

Нам остается сказать о моментe подвисания, чтобы совершенно закончить с галопом справа.

Рис. 107. Галоп справа.

Прилагаемый рисунок (см. рис. 107) показывает нам этот момент, следует только заметить, что вертикальное расстояние от земли до копыт достигает тут своего maximum'a, хоти все же оно значительно меньше, чем обыкновенно принято думать.

Рис. 108. Галоп слева.

При галопе слева, ноги чередуются одна за другой в той - же постепенности, но, разумеется, в обратном порядке.

Первый темп (см. рис. 108) показывает упирание задней правой ноги, причем ездок, как и при первом темпe галопа с правой ноги, отделяется от седла.

Рис. 109. Галоп слева.

Второй темп (см. рис. 109) указывает нам на оригинальное положение ног, почти совершенно однородное с положением того - же темпа, но справа.

Рис. 110. Галоп слева.

Задняя правая нога стоит на земле только кончиком копыта и в этом, пожалуй, вся разница этого темпа галопа с различных ног.

Третий темп (см. рис. 110) точно так же мало отличается от такового - же, при галопе справа.

Момент подвисания показывает нам совершенно то - же положение, которое мы видели на рис. 110, тут все движeния подлежат тем - же законам. Продолжительность подвисания зависит всецело от быстроты галопа.

Весьма возможно, что многие найдут положения лошади на галопе и в особенности при третьем темпе (рис. 106 и 110) мало вероятными и даже быть может невозможными, но рисунки эти сделаны не от руки, они получились, как результат усиленных трудов доктора Марэ, как торжество им придуманного прибора — хронофотографа.

Все эти положeния вполне естественны, хотя действительно не представляются таковыми на первый взгляд.

Для изучения движений безусловно необходимо ознакомиться со всеми положениями лошади, свойственными ей при различных аллюрах, и не для того, чтобы изображать на полотне такие моменты, которые обыкновенному глазу недоступны, это всегда будет публике казаться неестественным и в целесообразности этого мы позволим себе усомниться, а для того, чтобы кавалеристу знать, что делается его лошадью и как не помешать ей, не быть причиной нарушенного равновесия и не очутиться вследствие этого под ней.

Из сказанного, однако - же, еще не следует, что, изображая движущуюся лошадь, можно ей придавать такие положения, которые прямо невозможны. Когда мы видим скачущую лошадь, мы не можем запечатлеть в своей памяти положение её ног, тогда как традиционное изображение, видимое на рисунке, надолго сохраняется в нашей памяти и потому часто естественное нам представляется неестественным.

Галоп — аллюр сложный и чем он производится быстрее, тем становится сложнее и потому далеко не всегда удается художникам.

Чтобы ближе ознакомиться с механизмом движений и не наскучить читателю сухим, изложением, мы предлагаем ему после всего вышеизложенного осмотреть небольшую галерею избранных картин. Осматривая положение ног, придаваемое художником, мы ясно увидим, какие движения возможны и какие являются продуктом фантазии.

Кому из нас неизвестна знаменитая картина бессмертного Рафаэля „Святой Георгий, поражающий дракона". Французский романист Paul Bourget говорит, что в картине этой „все полно наивного прелестного идеализма". Действительно, картина поражает зрителя. Мощная фигура героя, пришпоривающего своего белого коня, с розовыми удилами и нагрудником, зеленая и свежая, как молодость, трава и отталкивающая, как порок, внешность дракона, все это оставляет неизгладимое впечатление. Каждый блик в этой картине говорит о гении Рафаэля, но сама лошадь и, главное, её поза, невозможны. Оставляя в сторонe физиологические особенности сложения этой лошади, мы не можем забыть попирание всех законов механики, бросающихся в глаза в движениях белого коня.

Лавры Рафаэля разумеется, не давали покоя многим художникам, и лошадь, с широко расставленными: четырьмя ногами, двумя на земле, двумя на воздухе, эта летающая или плавающая лошадь сделалась прототипом множества изображений; мы узнаем ее на картинах Рубенса, Сальватор - Роза, Жален, Удри, Вернэ и до Жерико включительно.

О перемене ног на галопе мистер Андерсон в „Modern Horsemanship" говорит, что перемена может начинаться как с передних, так и с задних ног.

Что лошадь может начинать перемену с передних ног, доказывает то обстоятельство, что она очень часто меняет передние ноги, между тем как задние ноги сохраняют прежний порядок.


Рис. 111. Перемена ноги на галопе. Налево.

Что перемена может начаться и с задних ног, следует из того, что хорошо выезженная лошадь в состоянии их менять при каждом прыжке, что было - бы невозможно, если - бы перемена должна была начинаться с передних ног, так как в тот момент, когда передние ноги готовятся произвести перемену, задние должны готовиться воспринять тяжесть тела. Лошадь не может менять ног, находясь на воздухе, так как это положение продолжается слишком короткое время, и задние ноги должны принять тяжесть тела, прежде чем лошадь поднимается с начинающей передней ноги. Прилагаемые копии двух моментальных фотографий, снятых Андерсоном в Штутгарте (см. рис. 111 и 112), доказывают справедливость его теории.

На рис. 111 лошадь переменила передними ногами; задние ноги переменяются, как только перед принял тяжесть тела. На рисунке 112 лошадь шла манежным галопом с правой ноги; правая передняя нога только что поднялась, затем сначала опустилась правая, а потом и левая задняя нога.

Передние ноги еще не исполнили перемену, но правая передняя нога намеревается, прежде чем опуститься, передвинуться вперед к левой, а эта последняя затем захватывает вперед и опускается, и таким образом лошадь совершила перемену ноги одним прыжком.

На этих рисунках лошадь изображена в сильно собранном галопе в 4 темпа, но перемена производится во всех видах галопа совершенно одинаково, только в ускоренном галопе перемена в очереди ног должна производиться быстрее.

Рис. 112. Перемена ноги на галопе. Направо.

Следует еще заметить что манежные лошади предпочитают перемену с задней ноги, потому что эту перемену лошадь может сделать при любом галопе.

Карьер есть в высшей степени форсированный галоп, при котором слышны двойной удар задних ног и такой же удар передних.

Неправильным называется такой галоп, в котором, при повороте, наружная пара ног выносится вместо внутренней, так напр., если при повороте вправо лошадь идет галопом с левой ноги, или если всадник едет по ,,правой стороне" дороги, а лошадь идет галопом с левой ноги.

Лошадь идет галопом на крест, если передними ногами она галопирует иначе, чем задними, а именно идет передними ногами с правой ноги, а задними с левой.

Длина прыжка во время галопа составляет на скачках около 24 футов, а в обыкновенном галопе около 12 футов.

Из искусственных аллюров назовем испанский шаг и „пиаф".

Испанский шаг, называемый также „пассажем", представляет укороченный темп рыси, при котором сбор и вынос ног достигают высшего совершенства.

„Пиаф" есть ничто иное, как рысь на месте, причем без выноса, производится только подъем и опускание ног.

Возвратимся вновь к художественным изображениям движений лошади.

Только в последнее время даровитый Gericault стал изучать механизм движений и подарил свету свою чудную картину „Эпсомкие скачки". Картина оставляет впечатление живых скачущих лошадей, полных жизни и энергии. Однако, и эта картина не чужда недостатков.

Передние ноги слишком вытянуты.

Рис. 113. (С картины Жерико).

Рис. 114. Как - бы следовало изобразить.

На прилагаемых рисунках (см. рис. 113А.) мы видим, насколько передние ноги излишне удлинены; действительно, в природе, копыта передних ног скачущей лошади не могут выходить за линию морды (см. рис. 114А.). И задние ноги черезчур широко расставлены, чего на большом аллюре и быть не может. Это подтверждается следами подков при скаковом галопе.

После Жерико, Орас Вернэ и в особенности Мэссонье стали избегать рутины, подходя все ближе и ближе к природe.

В своей картине „Фридланд" или ,,1807 г." Мэссонье нам дает яркий пример своей артистической добросовестности.

Когда, в 1866 г., он ее писал, данные, добытые моментальной фотографией, были еще неизвестны и потому, изображая лошадей проходящих перед Наполеоном кирасир, ему пришлось руководствоваться рутиной и нарисовать прыгающих, а не скачущих лошадей; когда же, в 1880 году впервые появились снимки моментальной фотографии Мейбриджа — Мэссонье был глубоко поражен результатом своих сравнений и решился переделать свою картину. На прилагаемых рисунках (см. рис. 115, 116 и 117) мы видим его исправления.

При рассмотрении этих эскизов нельзя не обратить внимания на сходство лошадей полковника (см. рис. 115) и трубача (см. рис. 116).

В обновленном виде (см. рис. 117) картина фигурировала на парижской выставке 1889 г. и художники внимательно вглядывались в движения лошадей, изучая их механизм.

Эме Моро дает нам вполне правильные положение в картине своей, остроумно названной „Пленник", изображающей скачущих — немецкого кирасира и французского драгуна, держащих один другого. Лошадям приданы вполне аналогичные движения с лошадьми полковника и трубача из картины Мэссонье; но чтобы показать публике, что они не скачут, а прыгают, Эме Моро изобразил под ними препятствие — ров. Лошадь кирасира уже перенеслась через препятствие, готовясь ступить на землю, тогда как лошадь драгуна находится над препятствием в момент подвисания.

Рис. 115.

В другой своей картине „Атака кирасир при Рейхсгофене", Эме Моро блестяще воспользовался своими знаниями движений. Лошади эскадронного командира и потерявшая всадника, равно как и все лошади вообще, исполнены безусловно верно; особенного внимания заслуживает лошадь, с которой падает убитый кирасир (см. рис. 118); движения её так полны жизненной правды, что, глядя на картину, получается впечатление двигающихся лошадей. „Атака кирасир под Резонвилем", большое полотно работы того же художника — совершенно сбивает с толку поклонников старой школы, до того движения лошадей смелы. Новейшие французские баталисты Aime Morot и Е. Detaille являются убежденными поклонниками строго правдивых положений и есть полное основание предполагать, что фотография сделает решительный переворот в искусстве, как сделала его уже в астрономии, балистике и медицине.

Рис. 116.

Предлагая читателю все эти картины, с целью ознакомления с механизмом движений лошади, мы не можем не отметить, что двадцать веков назад „бесподобному" Фидиасу удалось гениальным вдохновением изобразить на великолепной фризе Пароснона галоп в том именно видe, в каком теперь, две тысячи лет спустя, мы его видим на моментальной фотографы.

Рис. 117.

Гений Фидиаса разложил при первом же взгляде все движения галопа, невидимые глазу, на главные моменты, и лошади его кажутся прямо скопированными с фотографического снимка. Справа лошадь находится в момент очень замедленного первого темпа галопа: правая задняя нога её указывает на этот именно момент; второй темп составляется правой диагональю, а третий — передней левой ногой, и в общем лошадь совершенно правильно галопирует. Левая лошадь изображена на третьем темпе галопа с левой ноги; тут не достает только второго темпа для полной картины галопа.

Сравнивая фризы Пареенона с множеством произведений настоящего времени, нельзя не дивиться гению Фидиаса и в то же время не удивляться, что в современных картинах, при бесконечном разнообразии положений лошади, взятых с натуры, столь многие грешат против правды.

И к чему, в погонe за этой жизненной правдой, художники пытаются искать ее в своем воображении, к чему эта иллюзия правды, когда её столько в природе.

Побуждаемые желанием дать читателю образцы правильных положений лошади на самом сложном из аллюров, мы увлеклись и не заметно для самих себя вторгнулись в такую сферу искусства, в которой компетенция наша кончается, и мы благоразумно спешим вернуться к нашей тем.

Разложение механизма движений при галопе на части дает нам возможность схватить разницу между галопом справа и слева; оно точно также поясняет нам, почему необходимо начинать галоп справа, когда нужно повернуть лошадь в эту же сторону. Нога, которою лошадь галопирует, и дает ей именно возможность захватить большее пространство с этой стороны.

Рис. 118.

При круговых движениях, чем быстрее они производятся, тем лошадь сильнее должна наклоняться во внутрь круга.

Реклама

Re: С.П. Урусов "Книга о лошади" Глава II Анатомия и физиология #8120

В цирке, при круге сравнительно небольшого радиуса, ясно видно, до какого положения доходит корпус лошади, идущей большим аллюром. Такое наклоненное положение лошади необходимо, чтобы избежать влияния центробежной силы, а ездок, который не желает очутиться на земле, должен следовать движениям своей лошади, наклоняясь во внутрь круга. Художник Эме Моро первый решился правдиво написать такое положение лошадей и всадников взамен всегда изображаемого вертикального положения.

В картине, на которую мы ссылаемся, второй взвод заскакивающих полукругом кирасир весь наклонен художником на правую сторону.

Вот собственно и все, о чем мы хотели побеседовать с читателем отсылая его к книге нашей „Механизм движений лошади".

Рис. 119. Порядок следования ног при прыжках через препятствия.

Чтобы закончить с вопросом о механизме движений лошади, нам остается поговорить еще о прыжке, представляющем, совершенно самостоятельное движение.

Leland Stanford, автор ,,The horse in motion" дает нам несколько весьма поучительных снимков прыжка, но наибольшая заслуга в разъяснении механизма прыжка принадлежала профессору Мейбриджу, хотя и его работа отличалась голословностью и не исчерпывала вопроса. Несколько лет назад появившаяся работа французского ученого Морэ дает нам все разъяснения о прыжке, как движении. Прыжок есть однократное движение и не может называться аллюром.

Сообразно тому, требуется ли перескочить препятствие или нет, различают: „прыжок через препятствия" и „воздушные прыжки".

По роду препятствий они разделяются на:

1) Высокий прыжок (прыжок через барьер).
2) Широкий прыжок (прыжок через ров, канаву).
3) Широкий и высокий прыжок (прыжок одновременно через канаву и через барьер).
4) Прыжок с остановкой (ирландский банкет).

Воздушные прыжки суть частью учебные, частью естественные.

О порядке следования ног при прыжках через препятствия дают некоторое объяснение приложенные снимки электрической моментальной фотографии из книги г. Леланда Станфорда (Leland Stanford) „The horse in motion" (рис. 119). Отдельные моменты каждого подобного прыжка имеют значение, безразлично какой бы он ни был скорости, делает ли его опытный скакун (steeple-chaser) или лошадь-новичок.

Сомневаться в необходимости изучения механизма движений для всякого всадника вообще, а кавалериста в особенности, нельзя *).

Сидя на коне, необходимо, хотя-бы приблизительно, знать, что совершается им во время прыжка, и не для того, чтобы помочь животному, чтобы заставить его сделать то или иное движение, наиболee соответствующее данному моменту, но чтобы не помешать ему, чтобы не требовать от него того движения или аллюра, при котором не может быть в полной мере сохранено равновесие, чтобы преждевременно не истощить себя и лошадь, напрасно насилуя, напрягая, а стало быть и расточая её силы и энергию.

Рис. 120. 1-й темп галопа направо.

Повторяем, прыжок есть совершенно специальное гимнастическое упражнение, требующее сохранения наивысшего равновесия, без чего помешать лошади очень легко и тем всегда рисковать преждевременно ее утомить, а нередко, при неправильном повороте на скаку, уронить и самому очутиться под ней.

Любопытно, что, несмотря на всю очевидность необходимости подробного изучения движений лошади, находятся еще люди, высказывающее сомнете в этом и утверждающее, что добытые с таким трудом теоретически данные не имеют будто-бы практического значения. Чтобы казаться убедительными, господа эти вооружаются примерами, утверждая, что офицеры доброго старого времени понятия не имели о новейших теориях, а между тем ездили не хуже современных офицеров...

Такая аргументация слишком слаба, чтобы требовалось ее опровергнуть.

Прыгать может всякая хорошо сложенная лошадь, способная галопировать, так как прыжок и галоп, как движения, весьма схожи.

Чтобы понять, что собственно должно делать животное при перескакивании через препятствия, какие движения ног и положения всего корпуса наиболее соответствуют правильному прыжку, то есть такому, при котором лошадь не рискует упасть и возможно менее расходует силы — обратимся к рисункам, составленным по хронофотографическим оттискам д-ра Морэ.

*) Кн. С. Урусова ,,Прыжок", изд. 1899 г., рекомендовано штабом Генерал-Инспектора Кавалерии.

На рисунке (см. рис. 120)*) мы видим опытного скакуна, уверенно подходящего к препятствию классическим галопом в три темпа, с правой ноги.

Рис. 121. 3-й темп галопа направо.

Первый темп легко определить упиранием на землю задней левой ногой; этот момент и передает рисунок. Второй темп обусловливается тем, что передняя левая нога и задняя правая стоят на земле, и, наконец, третий темп (см. рис, 121) определяется упиранием на одну правую переднюю ногу, непосредственно после чего наступает момент, когда одна левая задняя опускается к землe. Таким образом, при так называемом классическом галопе, броски состоят из трех темпов, при чем до начала каждого из них все четыре ноги (см. рис. 122) лошади находятся на воздухе.

Рис. 122. Момент „подвисанния".

При галопе с левой ноги удары копыт о землю происходят, разумеется, в обратном порядке.

Сравнивая два рисунка галопа с левой ноги при положении второго темпа (см. рис. 123 и 124), мы видим, как в виду препятствия сильно напрягается бабка, как левая передняя нога помогает прыжку, тогда как правая задняя быстро отталкивается от земли, чтобы подогнуться

*) Тут приводим прыжки опытной и неопытной лошади, предлагая читателю обратить внимание на различие положений ног. под корпус и предоставить левой задней оттолкнуться в свою очередь, чтобы решительным толчком подбросить на воздух весь корпус.

С этого момента прекращается галоп и начинается первая подготовительная фаза прыжка.

Следующий рисунок (см. рис. 125) дает нам изображение нормального положения ног при галопе в три темпа с левой ноги, когда все тело животного лежит на одной левой передней ноге.

Но в самый момент прыжка лошадь иначе чем на галопе распределяет положение своих ног. Подойдя к самому препятствию, она стремится подняться при посредстве переда, то есть, упирается на переднюю левую ногу, которая, поднимаясь, значительно напрягается. Передняя правая, чтобы облегчить поднятие корпуса и этим благоприятствовать прыжку, высоко подгибается. Левая задняя отделяется от своей диагональной ноги, соединяется с правой задней, чтобы вместе с ней подняться к брюху и затем одновременно решительно ударить о землю.

Рис. 123.

Этот момент дает нам любая фотография.

Рис 124. 2-й темп галопа налево в пилу препятствия.

Итак, перед лошади поднимается на той ноге, на которой лошадь галопировала, и весь процесс прыжка всегда одинаков; разница лишь в силe выполнения, зависящей от темперамента животного и степени его опытности.
Рис. 125. Положение ног при трехтемпном галопе налево в виду препятствия.

Опытная лошадь (см. рис. 126) развивает больше энергии и увлечения, в особенности при той фазе прыжка, когда перед отделяется от земли, чтобы растянуться над препятствием, причем шея её вытягивается, с целью облегчить подъем переда. Одновременно с этим лошадь поднимает задние ноги под себя, чтобы приготовиться к энергичному толчку о землю.

Рис. 126. „Подвисание" перед прыжком.

Менее - же опытная лошадь не совсем уверена, что следует сделать со своей шеей, поднимает голову не так высоко, равно как и задние ноги; отсюда мускулы, долженствующие перебросить весь корпус через препятствие, не так напрягаются.

Рис. 127. Постановка ног опытной и неопытной лошади перед прыжком.

На рисунке 127 изображаются две лошади: налево неопытная, пододвинувшая задние ноги лишь к началу следов передних, а направо опытная, поставившая задние ноги значительно ближе к следам передних, и благодаря подъему корпуса они стали даже впереди этих следов. Положение левой задней ноги дает лошади возможность захватить
большее пространство. В следующий момент (см. рис. 128) неопытная (левая), прыгая с подхода, одновременно с толчком вперед поднимается кверху. И в этом движении замечается разница в поднятии передних ног. Перед одной значительно поднят и свободно проходит над препятствием, тогда как другая дотрагивается до изгороди.

Следует обратить внимание на характерное положение шеи у правой лошади, облегчающей поднятие зада помощью известного качательного движения.

Как это вполне доказано, корпус лошади в этом случае качается вокруг центра тяжести,

Рис. 128.

после чего животное вступает в период, если можно так выразиться — подвисания, во время которого (см. рис. 129) корпус обеих лошадей вытянут горизонтально над препятствием, но однако, угол, образуемый задними ногами опытной лошади, больше, чем у неопытной.

Рис. 129.

Шея и голова у первой более вытянуты, передние ноги более подогнуты под туловище.

Рис. 130.

На следующем рисунке (см. рис. 130) мы видим, что корпус обеих лошадей продолжает проноситься над препятствием, и обе приготовляются ступить на землю, для чего обе вытягивают правые ноги, готовясь ступить на левые.

Особой разницы в положении ног и корпуса в этот момент не наблюдается, разве только неопытная, или левая лошадь излишне высоко поднимает зад.

Следующий момент (см. рис. 131) показывает нам, как обе лошади уже стоят передними ногами на земле, причем правые передние, коснувшиеся земли несколько позднee левых, широко расставлены, и корпус, упираясь на передние ноги, продолжает двигаться вперед.

В обоих случаях шея приподнята, чтобы предотвратить силу толчка, но удар все-таки чувствителен, особенно для левой передней ноги, первой воспринявшей его, так что бабка приняла почти горизонтальное положение, несомненно, что претерпеваемое связками напряжение в этот момент достигает апогея.

Рис. 131.

Сравнивая прыжок этих двух лошадей, мы видим, что опытная расставляет несколько шире передние ноги, поднимает выше зад, который плавно проносится над барьером, а левая проносит зад тяжелее, дотрагиваясь ногами до зеленого барьера.

То же замечаем и в дальнейшем (см. рис. 132); тут корпус обеих лошадей держится на передней правой ноге, а перед поднимается не одинаково: опытная лошадь держит шею и голову выше, левую ногу подгибает под себя, зад приподнимает выше, и все движения её производят впечатление уверенности, тогда как неопытное животное быстро опускает к земле свои задние ноги, который дотрагиваются до неё перед тем, как поднимает перед.


Рис. 134.

Рассматривая следующий момент (см. рис. 133), нельзя не обратить внимания на то обстоятельство, что между опусканием переда и зада, после прыжка у неопытной лошади проходит меньше времени; боясь потерять равновесие, она видимо спешит и её передняя правая нога дотрагивается до земли, а левая задняя уже упирается в нее.

Рисунок 134 передает момент дальнейшего движения лошади после прыжка и показывает, что правая передняя нога подымается с земли, чтобы начать вновь поступательное движение, а правая задняя упирается в землю. Положение всех четырех ног настолько характерно, что разницу легко определить одним взглядом на рисунок.

Рис. 135.

Таким образом, мы видим второй темп галопа справа, a следующий рисунок (см. рис. 135) показывает нам третий темп того - же галопа.

Описанный выше прием прыжка наиболее употребительный при прыгании через небольшие препятствия, не быстрым аллюром. Тут будет кстати заметить, что когда прыжок производится вышеописанным образом, то естественно, пройдя препятствие, лошадь галопирует с противоположной ноги.

Из помещенных выше рисунков видно, что обe лошади подошли к препятствию галопом с левой ноги, а пройдя его, продолжали галоп справа.

Факт этот, несмотря на всю свою практическую важность, еще никогда до настоящего времени констатирован не был, оставаясь невыясненным до появления хронофотографии.

Bсе те немногие писатели, которые трактовали до сих пор об этом предмете, впадали в грубую ошибку: одни относительно самого механизма прыжка, другие относительно аллюра после препятствия. Так весьма распространенным является заблуждение многих, даже авторитетных лиц, что галоп после прыжка продолжается всегда с той - же ноги, с которой он начался, а если происходит перемена ног, то причину надо искать в неправильной постановке ног или в переутомлении лошади. Мы говорили уже, что ничего подобного нет в действительности. Прыжок есть часть того аллюра, которым лошадь подходит к препятствию, при чем аллюр оканчивается, как только начинается самый прыжок. Мы видим, что хорошо уравновешенная лошадь, выучившись прыгать на свободе, проносится над препятствием почти горизонтально, распределяя передние ноги на одной линии с задними. В это мгновение аллюр, которым лошадь подходила к препятствию, приостанавливается и раз навсегда оканчивается; таким образом объяснение, что после препятствия тот-же аллюр продолжается, не серьезно, так как, повторяем — прыжок есть только часть предшествовавшего ему аллюра, а вовсе не его продолжение.


Рис. 136.

Кому неизвестно, что хорошо дрессированная лошадь может подойти к препятствие рысью, перескочить через него и продолжать далее галоп; и наоборот, подойдя к нему галопом, продолжать после прыжка рысью или даже совсем остановиться.

Рис. 137.

Аллюр после прыжка зависит от быстроты, при которой он сделан, и от порядка установки на землю ног, а ни в каком случай тут нет ничего загадочного, не обследованного.

Хронофотография, открывшая нам все эти истины, дает подтверждение при исследовании второго качества прыжка или процедуры, благодаря которой лошадь может продолжать галоп после препятствия с той - же ноги.

В настоящее время надо считать вполне доказанным, что лошадь, в момент подвисания над препятствием, может произвольно выставлять вперед любую из передних ног, не достигая, конечно, виртуозности кошки, могущей, по желанию, после всякого прыжка упасть прямо на все четыре ноги. Таким образом несомненно, что, пролетая через препятствие, лошадь может ступить на землю какой ей заблагорассудится ногой, совершенно независимо от того, с какой ноги она галопировала до прыжка.

Разсмотрим теперь прыгающую лошадь на свободе и под седоком и постараемся подметить разницу в её движениях (см. рис. 136).

Обe лошади подходят к препятствию хорошим аллюром, галопируя с правой ноги. Подчиненный все тому-же закону, перед поднимается с земли на той ноге, на которой галопировала лошадь (см. рис. 137), т. е. в данном случай с правой передней (см. рис. 138).

рис. 138

Не останавливаясь далее на знакомых уже читателю фазах поднят зада и подвисания лошади (см. рис. 139), обратим внимание наше на перед, который спускается на левую переднюю (рис. 140), то есть на противоположную галопу ногу. В момент подвисания обе лошади опускают левую переднюю, но затем пропускают вперед правую, на которую и становятся. Проход задних ног (рис. 141) производится в том - же порядке, как и передних:

сначала задняя левая, потом задняя правая.

Рис. 139.

Такая нормальная последовательность в опускании ног на землю дает возможность уже в этот момент догадаться, что лошадь пойдет далее левой передней и правой задней, что действительно и видим на следующем рисунке (см. рис. 142), благодаря чему галоп возобновляется с правой ноги и продолжается как и до препятствия. Таково второе правило прыжка.

Понятно, что то же, проделанное обратно, дает возможность лошади, подошедшей к препятствию с левой ноги (см. рис. 143), начать после прыжка галоп с той-же ноги.

Рис. 140.

На рисунке 144 мы видим лошадь, галопирующую слева; она ступает на переднюю правую и будет продолжать галоп после прыжка с левой ноги, как это увидим ниже.

Следует заметить, что процесс вновь начатого галопа почти тождествен во всех нормальных случаях обоих правил; разница заключается лишь в том, что в первом правиле лошадь расставляет ноги во время подвисания с таким разсчетом, чтобы ступить на переднюю ногу, с которой начался галоп, а во втором правил она расставляет их так, чтобы опуститься на противоположную ногу.

Рис. 141

Резюмируя сказанное, можно вывести такое, быть может несколько парадоксальное, правило, а именно: в первом случай лошадь, ступая после препятствия на переднюю ногу, на которой галопировала до этого, начинает снова галоп после препятствия с противоположной ноги; во втором - же случае лошадь после прыжка, ступившая на противоположную переднюю ногу, начинает галоп после препятствия на ту-же ногу. Парадоксальность тут только кажущаяся и является это естественным последствием того, что передняя нога — первая ступившая на землю в нормальных случаях, то есть когда задние ноги ступают на землю в том - же порядке, как и передние. В прыжке в ширину, как это показывает рисунок (см. рис. 145), некоторая потеря равновесия может изменить порядок, в котором ноги обыкновенно опускаются на землю; можно думать, что удивленная видом простыни, изображающей реку, лошадь немного пошатнулась и потеряла равновесие в тот момент, когда правая передняя нога ступила первой на землю.

Само собою разумеется, что болезненное состояние одной из ног или сухожилий может быть точно также причиной изменения порядка поступления ног на землю.

От неправильного опускания ног, когда правая передняя, ступившая на землю, при втором броске вызывает к деятельности и заднюю правую, которая последней опускается, происходит под влиянием перемены ног разъединенный галоп (см. рис. 146). Если-бы в этот момент лошадь должна была переменить направление, то положение ног могло-бы вызвать почти неизбежное падение.

Рис. 142.

Все это еще раз подтверждает, как существенно сохранение равновесия при прыжке и как легко оно может быть нарушено.

Рис. 143.

Галопируя справа, под седоком и перепрыгивая довольно высокое препятствие по второму правилу, лошадь проносит высоко над ним свои передние ноги, но чуть дотрагивается до него концами задних. Страх - ли наказания за неправильно взятое препятствие, или какое-либо иное ощущение от прикосновения к барьеру, но лошадь несколько пошатнулась и, разумеется, потеряла равновесие и, когда левая передняя нога ступила на землю раньше правой, задняя правая спешит ступить раньше левой задней. В результате разъединенный, неправильный галоп, ясно усматриваемый на снимке, несмотря на то, что лошадь успела выйти из фокуса объектива.

Рассматривая множество снимков прыгающей лошади под всадником, мы не можем не обратить внимания на то, как в известный момент прыжка всадник отделяется от седла. Невольно вспоминается легенда о знаменитых ездоках, сидящих так крепко в седле, что во время прыжка нисколько от последнего не отделяются или, как фигурально выражаются французы, ne se decollent pas.

Мы считаем не лишним заметить, что такая прочность сидения в седле должна быть всецело отнесена к области фантазии. Как - бы хорошо всадник ни ездил, но в момент, когда лошадь отталкивается задними ногами от земли, чтобы подбросить всю свою тяжесть вверх и подняться на воздух над препятствием, всадник не может не отделиться от седла, и степень высоты, на которую он отделяется, будет зависеть от „длины его ног и силы его лошади".

Такое перемещение в седле бывает весьма разнообразно, и ставить его в упрек всаднику безусловно ошибочно, — все, чего от него мы в праве требовать, это—удержать по возможности неподвижными свои колени и икры, но не более того.

Рис. 144

Целая cepия моментальных фотографий с лучших ездоков вполне подтверждают сказанное. Таким образом, мнение это есть не более как заблуждение, такое - же, как и проповедуемое в некоторых учебниках берейторского искусства, что ездок может ,,поднять" свою лошадь на препятствие. Dr. Лебон, несомненный авторитет в этом вопросе, подобные мысли называет ,,ребяческими", хотя об этом приходится слышать повсюду. Достаточно взглянуть, какие телодвижения делают некоторые ездоки на наших ипподромах и в манежах, подводя своих лошадей к препятствию, чтобы убедиться, как они сами верят в возможность „поднять" своего скакуна, помочь ему.

Рис. 145.

Весьма любопытный и поучительный опыт рекомендуется одним австрийским берейтором: ,,сядьте верхом на стул, говорит он, лицом к его спинке, ноги поставьте на нижние перекладины стула, которые в данной случае должны изображать стремена, и крепко потяните за спинку стула, который, разумеется, в этом случае поддастся вперед, хотя - бы лишь на одну линию, и тогда вы ясно увидите, насколько целесообразно будет положение вашего корпуса".

Re: С.П. Урусов "Книга о лошади" Глава II Анатомия и физиология #8130

Единственным результатом тяги, производимой поводьями, будет лишь неудобство для лошади, которой необходима полнейшая свобода. У опытного ездока поводья скользят между ладонями рук, вытягиваясь настолько, насколько этого требует шея лошади во время прыжка и непосредственно после него.

Рис. 147.

Вглядываясь внимательно в хронофотографические изображения прыгающих лошадей, нельзя не удивляться, как различно он пользуются своей шеей при прыжках на свободе и под седоком. На свободе лошадь располагает всей своей массой по собственному усмотрению и сама отыскивает равновecиe, распределяя центр тяжести, тогда как под всадником она невольно подчиняется чужой воле. Обратим внимание на нижеследующие рисунки и тогда подметим разницу.

Рис. 148

На свободе лошадь раньше всего округляет шею (см. рис. 147), вытягивает голову над препятствием значительно дальше передних ног, которые высоко подгибает под себя. При прыжке - же под всадником она задирает шею, приподнимает голову, притягивая ее к плечам настолько, что она находится на одной лиши с передними ногами (см. рис. 148), выбрасываемыми не вполне поднятыми. То же самое замечается при прыгании через двойное препятствие (см. рис. 149).


Рис. 149

На свободе лошадь не поднимает переда выше, чем этого требует само препятствие, и если оно сквозное, то проводит ноги через него, затрачивая при этом, разумеется, меньше энергии. Шея её свободна, и качательным движением проходит зад (см. рис. 150).

Рис. 150.

Круп поднимается выше, чем под всадником (см. рис. 151).

Рис. 151

Все эти рисунки так ясны, что не требуют пояснений, служа прекрасной иллюстрацией к словам известного авторитета г. Бирона „самое тяжелое бремя для лошади, берущей препятствие,— это рука её всадника".

Все, что тут говорится о езде во время прыжка, было бы может быть уместнее отнести в главу о езде верхом, но для полноты изложения мы предпочитаем в своем месте еще раз вернуться к этому вопросу.

Нам остается только сказать несколько слов о происхождении этих рисунков, дабы читатель не подумал, что они изображают какую-нибудь известную лошадь. Прекрасный ездок г. Катлен пользовался множеством фотографий каждого движения, и на основании их, художник г. Лонэ с абсолютной точностью изобразил все эти моменты на прилагаемых рисунках.

Взгляните на фотографии (см. рис. 152) и всмотритесь в положение шеи лошади, прыгающей под всадником, но вовсе без поводьев; г-н Бирон утверждает, что, когда лошадь приучена прыгать на свободе чрез препятствие известной высоты, ей можно привязать на спину несколько пудов, и она все-таки прыгнет так же высоко, но только наклон её шеи и головы будет выражен несколько сильнее. Если же мертвый весь заменит живым, даже менее тяжелым, она уже не прыгнет так высоко.

При наличности множества доказательств, теперь , едва - ли возможно опровергнуть эти данные, добытые опытом, благодаря усовершенствованным аппаратам.

Голова и шея лошади при прыжкe играют ту-же роль, которая принадлежит рукам при прыжке человека.

Шея служит одновременно и рессорой и маятником: первой при начале, способствуя смягчению толчка, вторым — во время самого прыжка, давая возможность лошади уравновеситься при перемещении центра тяжести.

Чтобы проследить всю процедуру прыжка через два препятствия, поставленные одно за другим, без возможности производства обыкновенных галопных скачков между ними, следует обратиться к серии моментальных фотографий, на которой мы увидим лошадь, идущую хорошим аллюром на препятствие, состоящее из двух, поставленных на небольшом расстоянии одна от другой зеленых изгородей. Галопируя с левой ноги, лошадь легко опускается на переднюю левую ногу, затем на переднюю правую, как при обыкновенном прыжке, но опускание зада несколько иное, чем обыкновенно, и задние ноги опускаются обе одновременно и на одну и ту-же линию, чтобы, ступив на землю, приготовиться к началу следующего прыжка. В это время поднимается перед, подтягиваются передние ноги и шея и начинается второй прыжок.

Таким образом каждая нога ступает на землю по одному разу, и положительно кажется, что лошадь, подобно мячику, прямо подпрыгивает между двумя барьерами.

Второй прыжок производится с той-же легкостью обыкновенным способом, и лошадь, ничуть не потерявшая равновесия, при знакомой ей уже гимнастикe, быстро удаляется от барьера галопом с правой ноги. Эта удивительная ловкость опытной лошади еще рельефнee обнаруживается при перепрыгивали двойного барьера под всадником.

Что же касается до ездока во время прыжка, то роль его совершенно пассивная и всякое с его стороны вмешательство может лишь помешать лошади, тем более, что в таком вмешательстве нет надобности.

Рис. 152.

Помочь лошади перед препятствием или поднять ее в необходимый момент, сообразно размерам препятствия, значит за нее соразмерить расстояние и сообразить необходимое число скачков, — невозможность этого настолько очевидна, что нет надобности и распространяться.

Только практика может способствовать развитию в животных необходимого глазомеpa, и, разумеется, всадник бессилен указать лошади тот момент, когда ей надлежит начать прыжок. Единственной задачей всадника перед препятствием должно быть сознательное удержание лошади от нежелания прыгнуть вообще, но при этом ей отнюдь не следует мешать вполне свободно располагать своей головой и шеей, чтобы не лишить ее возможности рассчитать самой длину своих бросков, предварительно рассмотрев препятствие. Во время прыжка, средняя продолжительность которого равняется половине секунды, всаднику еще менее доступно облегчить положение лошади какими - бы то ни было манипуляциями или обдуманными телодвижениями. Во время этой полусекунды происходит по меньшей мере четыре перемещения веса корпуса зада на перед и обратно, не говоря уже про время нахождения лошади на воздухе. При двойных прыжках, о которых мы говорили выше, такое перемещение центра тяжести доходит обязательно до восьми раз, и возможно ли себе даже вообразить такого ездока, который мог - бы разделить такое ничтожное время на восемь частей и в каждой из них безошибочно помочь лошади найти и поддержать равновесие.

Невозможность этого настолько очевидна, что нет, казалось - бы, надобности добавлять, что корпус ездока должен оставаться неподвижным, чтобы предоставить животному возможность сохранить равновесие. Каждое малейшее колебание всадника влияет на равновесие, и лошади приходится отыскивать новый центр тяжести. Когда - же лошадь, преодолев препятствие, ступает на землю, всадник может и даже должен нагнуть корпус назад, чтобы не сесть, по законам инерции, лошади на шею во время движения её корпуса. Что-же касается дальнейшей помощи, то надо уменьшить силу прижатия коленей и икр, чтобы по возможности лошадь меньше ощущала это неудобство. Роль руки в этом случае определяется безусловной неподвижностью во время прыжка.

Можно высказать с полной уверенностью, что из десяти ездоков у девяти руки чересчур подвижны. Приводим интересную серию рисунков Аншютца.

Рис. 153.

В то время как лошадь оканчивает свой последний бросок перед препятствием (см. рис. 153), движения головы и шеи, способствующие поднятию переда, имеют громадное значение и, конечно, они неминуемо прекращаются под влиянием грубой руки, что, разумеется, не способствует сохранению лошади и благополучию всадника. Затруднения, оказываемые поводьями, точно так же очевидны, в особенности в то время, когда лошадь вытягивает шею над препятствием (см. рис. 154), что в значительной мере отягощает конечности, которые при свободном прыжке она облегчает вытягиванием, насколько возможно, головы и округлением шеи.

Рис. 154.

Рис. 155.

В момент подвисания, влияние рук еще пагубнее (см. рис. 155), лошадь прыгает труднее и не так высоко. Чтобы парализовать влияние удил, лошадь задирает голову, вследствие чего ноги с трудом проносятся над препятствием. Наконец, поднятие головы мешает ей рассмотреть место за препятствием, что в свою очередь лишает ее уверенности и может кончиться падением, тогда как на свободе лошадь может ступить по усмотрению на ту или другую ногу и тем избежать ямы, камня и т. п. Кто наблюдал, как прыгают лошади под молодыми солдатами, тот, наверное, согласится с нами, что прыгают они, как слепые, не видя куда ставят ноги.

Рис. 156.

Натягивание поводьев перед препятствием мешает собиранию шеи (см. рис. 156) и свободному движению головы, цель которого уменьшение удара и подготовление поднятия переда.

Помимо сказанного, натягивание поводьев затрудняет перемещение центра тяжести.

На этом рисунке лошадь под всадником ступает на землю передней левой ногой после правой, ставя ее очень близко к ней; задние ноги дотрагиваются до барьера, опускаясь в обратном порядке. Напротив, прыгающая на свободе лошадь ступает очень уверенно на широко расставленные, передние ноги, задние копыта, сильно приподнятые, хорошо, легко проносятся над препятствием, и правильно уравновешенная лошадь опускается на все четыре ноги (см. рис. 157), почему и может сейчас - же начать нормальный галоп с правой ноги.

Рис. 157.

Лошадь - же под всадником, лишенная возможности правильно прыгнуть, будет неминуемо и галопировать неправильно (см. рис. 158), что ясно показывает положение её задних ног.

Рис. 158.

Для подтверждения того, что лошадь после прыжка может вновь продолжать прежний аллюр только после того, как все её четыре ноги уже стали на землю, обратимся к нижеследующим рисункам, которые все показывают, как, прыгая на свободе, лошадь сильно упирается на правую переднюю ногу при опускании зада (см. рис. 159).

Благодаря свободному распоряжению своими силами, лошадь всегда может избежать падения, сильно поднимая шею (см. рис. 160) и, таким образом, отбрасывая часть своего веса на заднюю часть.

Несмотря на видимую путаницу, задние ноги опускаются в нормальном порядке, но несколько ближе одна к другой, чем обыкновенно.

Рис. 159.

Рис. 160.

Затем устанавливается нормальный галоп с правой ноги, несмотря на толчок, претерпеваемый равновесием.

Рис. 161.

Рис. 162.

Не подлежит сомнению, что если бы на лошади сидел человек, то он в этот момент поспешил бы натянуть поводья, чем приподнял бы голову. Такое движение его обусловливалось бы добрым намерением помочь животному, но на самом деле это ему только бы помешало, могло бы повлечь за собой падение или, в лучшем случае, нарушило бы правильность галопа.

При рассматривании этого рисунка сам собою напрашивается вопрос: почему - же, прыгая на свободе, лошадь могла совершить ошибку и так запутаться? Но ответ получается сейчас - же при взгляде на нижеследующий рисунок (см. рис. 161).

Идя галопом слева, лошадь перед самым препятствием заметила, что плохо рассчитала расстояние, и потому решила быстро переменить ноги: отсюда и произошла ошибка как результат нарушенного равновесия.

Многие примеры дают нам право утверждать, что несвоевременная, запоздалая перемена ног есть причина потери равновесия, и отсюда после прыжка неправильное наступление ногой на землю (см. рис. 162).

Итак, перемена ног вблизи препятствия явление нежелательное и должно избегаться. На это нам несомненно возразят, что такой совет легче дать, чем его исполнить. Конечно, у всадника мало средств предотвратить перемену ног, но немало зато, чтобы ее вызвать, и, наконец, в дрессировке лошади надо искать ответ на этот вопрос.

Хотя, в данном случае, нас не должно интересовать исследование существующих способов подготовки лошади, но, однако же, мы считаем необходимым заметить, что всякое животное наделено известным умом, и дрессировка главным образом состоит в развитии врожденной способности и в приучении лошади исполнять с доверием и ловкостью акт, в сущности совершенно естественный. Ловкость и доверие лошади суть результаты известной практики и опытности обучающего. Что касается мускулов, то и они точно также развиваются тренировкой.

По моментальной фотографии, полученной недавно в Италии (см. рис. 163), можно судить, какой результат дает опыт лошади, её навык.

В кавалерийской школе офицеров итальянской кавалерии, лошади, тренированные особым способом в очень гористой местности, достигли поразительных результатов при спускании с самых крутых, отвесных гор.

Рис. 163.

Рис. 164.

Ловкость этих лошадей замечательна, и ей позавидовала бы любая дикая коза.

Нужно ли добавлять, что и для прыжка, как и для всякого другого упражнения мышечной системы, практика необходима, и только при ней возможно достигнуть наилучшего результата при наименьшей затрате энергии.

Беспрестанным упражнением в прыгании на свободе, быстро развивается понятливость животного и его хладнокровие; само собою понятно, лошадь должна упражняться в различных прыжках как в ширину, так и в высоту и с различных аллюров.

К высоким препятствиям обыкновенно должно подходить умеренным темпом, а к широким и глубоким, наоборот, быстрым. Объяснить это весьма просто: в ширину лошадь прыгает со скоростью, которая ей необходима, чтобы помощью инерции перенести ее на ту сторону препятствия, и отсюда ясно, что чем канава шире, тем резвее надо к ней подходить. При прыжке - же в высоту быстрота аллюра может лошади помешать верно расчитать как расстояние, так и высоту препятствия. Правило это, конечно, не безусловно, т. е. в виду вытягивания корпуса лошади над препятствием (см. рис. 164), она может перескочить сравнительно большую ширину, чтобы потребовался сильнее разбег (см. рис. 165).

Рис. 165

Точно так же лошадь может быстро подойти к высокому барьеру и уверенно, легко его перескочить (см. рис. 166); перенеся над ним все четыре ноги вместе, она покрывает значительно большее пространство, чем в предыдущем случае (см. рис. 167).

Рис. 166

Рис. 167

Не следует по этому отчаиваться, если нам не удается успокоить лошадь и, помимо желания, подойти к высокому препятствию слишком резво, избыток ревностных усилий всегда менее опасен, чем излишнее хладнокровие и равнодушие.

Надо только хорошо обхватить лошадь ногами, дабы заставить ее идти прямой дорогой, не мотаться со стороны на сторону. Всякое колебание лошади в эту минуту, всякое желание уклониться от прыжка заставят нас потерять все те преимущества, которые дает быстрота (см. рис. 168).

Рис. 168

Немцы справедливо говорить: „лошадь под седоком прыгает его ногами".

Необходимо точно так же глубоко сесть в седло и слиться, так сказать, с лошадью воедино, чтобы не двигаться, „не болтаться" в седле. Наконец, последним правилом и, пожалуй, самым главным надо считать совершенно свободное положение поводьев, чтобы голова и шея лошади могли пользоваться полнейшей свободой.

Большинство ездоков довольствуется правилом вытягивать вперед кисти рук, как можно больше на шею (см. рис. 169), так ездит вся французская кавалерия; другие советуют поднимать правую руку, что в то же время подвигает левое плечо и руку, держащую поводья и, наконец, третьи пропускают все четыре повода между пальцами, а руки при этом полуоткрыты; но г. Катлен считает лучшим правилом то, которое дает лошади большую свободу; точно того же мнения придерживаются и немецкие кавалеристы.

Мы говорим тут о езде потому, что думаем всаднику надлежит лишь заставить лошадь идти на препятствие, а как она прыгнет, ей, конечно, лучше известно.

Рис. 169.

Закончим эту главу словами г. Катлен: „лучший способ преодолевать препятствия во всех случаях жизни, как в открытом поле, на скаковом кругу, так и на жизненном пути, это подходит к ним с уверенностью, смелостью и увлечением, а главное—с непреклонной решимостью их преодолеть".

Рис. 170. Гн. жер. ,,Arago" лейтенанта французской службы г. Дютек (лошадь, доведенная в технике прыгания до виртуозности).